Реконструкторы. Впечатления

Есть такое движение – реконструкторы. Это когда люди одеваются в аутентичную форму войск прошедшей эпохи и разыгрывают между собой сражение. Казалось бы – забава, не более. Но это не так. Это важнейший воспитательный элемент.

Ведь одев на себя форму советского солдата времен Великой Отечественной войны, и на события той эпохи посмотришь глазами солдата Великой Отечественной.

А если человек оторван от Родины, то такая «забава» становится ещё более важной.

Один из авторов моего блога Сергей Еремеев живет в Канаде.

Предлагаю вашему вниманию его рассказ, его ощущения от … боя с немцами, что случился там в Канаде. Немцы были настоящие, русские были настоящие. Бой был реконструкторский, а значит ранения и смерть отсутствовали. Но ощущения и воспитательный эффект присутствовали в полной мере…

«Я сам перед боем думал, что это так театр, будет наигранно. Но реальность превзошла все ожидания. С первым выстрелом, с первой пулеметной очередью в твою сторону, с первыми лязгающими немецкими криками — просто поворачивается некий тумблер,
и ты проваливаешься в какое-то другое измерение, другое пространство. В прошлое. Все что когда-то смотрел, читал, слышал о войне —
все оживает в тебе с первым выстрелом и немецкими воплями. Как они противно кричат! И во время стрельбы и раненые, и просто когда говорят тихо.
Эта их лязгающая речь видимо где то у нас глубоко в генах, что даже Саша, мой сын рожденный здесь в Канаде, и то спросил, когда немцы из пулемета подбили нашу машину (мы лежали в засаде на кромке леса)
— Пап а почему они ТАК орут, почему у них такие противные голоса?

Я говорю – потому, что это фашисты, сынок. Надо отдать должное – по ту сторону, там всего лишь часть немцев, остальные канадцы. Причем немцы и взаправду настоящие — белокурый парень, который громче всех орал на поле — его дед воевал в дивизии «Мертвая голова». Еще деды воевали у радиста, их командира, у многих. А канадцы — они огромные артисты, выучили этот язык и удивительно точно передали лязгающие интонации.
Иногда даже с этаким зверским оттенком, наверно специально для устрашения своих противников. Но для нас это было как раз наоборот — ты только входишь в раж от этих криков. Появляется злость и ярость.
Спасибо им. За то что дали нам
ощутить то, что чувствовал наш солдат во время войны — НЕМЦЫ!!
Они играли в немцев, очень талантливо. А мы просто стали сами собой.
Простыми русскими солдатами.

Большинство участников реконструкции приехали засветло и разбили лагерь.
Мы в темноте по ошибке подъехали на немецкую сторону, около вагончика стояло несколько машин. Мы посигналили и вышли из машины. Тишина.
И полная темнота. Пошли вдоль стены, светя фонариком под ноги.
Вдруг на крыльцо вышел немецкий офицер с вальтером в руке, навел его на нас и скомандовал: «Хальт! Хенде хох!». Я осветил себя фонариком и сказал — мы
русские ищем наш отряд. Нас спасло от пленения то, что мы были без формы.
Ведь с наступлением темноты начались боевые действия, нас могли застрелить или взять в плен. «Ком цу мир» — он завел нас в вагончик, показал карту.
Показал, где наш лагерь и через пару минут мы были на месте. Командир нашего отряда старший лейтенант Тюрин с ТТ на изготовку, вышел, сказал чтоб мы быстро переодевались и несли свои вещи в палатку. Пока переоделись и стали носить вещи
в лесу за палаткой раздались крики, возня,
невнятные возгласы, хруст ломающихся веток, шум борьбы.
Лежать! Не двигаться! Куда с**а! Ноги держи! Когда мы подошли к палатке, там на скамейке у костра уже сидело четыре здоровых фашиста без ремней  касок и оружия с руками связанными за спиной. Их уже допрашивали наши офицеры. Немцы хмуро отвечали. Пресечена попытка немецких диверсантов проникнуть в расположение.

Пока мы располагались, практически не выпуская винтовок из рук,
все повторилось ещё раз и наши задержали ещё четверых диверсантов.
Один воспользовавшись моментом убежал, громко ломая ветки по лесному бурелому.
Мы заняли позиции и напряженно вслушивались и вглядывались в темноту.
Часа через полтора пленных немцев отпустили,
предварительно угостив бренди и сняв с них показания.
Решили отдыхать и выставить караул из трех человек вокруг лагеря.
Я, сын Саша и Влад встали на посты, которые определил нам разводящий
Саша Сусарин. Наше время было с часа до трех…

Стоим на часах. Саша стоит на первом посту около дальнего угла палатки, наблюдая с левой стороны за лесом, который подходит вплотную к лагерю. Справа он может видеть меня и сектор сзади от палатки. Я стою на втором посту, на перекрестке трёх широких тропинок. Могу видеть Сашу и Влада одновременно. Влад стоит на кромке леса, слившись с сосной, и может наблюдать и за лесом и за открытым пространством впереди него. Спереди палатки сидят солдаты и офицеры, горит костер. Один раз со стороны поля нас обстреляли из ракетницы. Я посидев немного в кустах, не выдержал атаки комаров и пошёл назад, попрыскать лицо и руки. Не то чтобы невозможно было выдержать их укусы. Невыносимо чесались укусанные руки, и их надо было непрерывно чесать. В кустах, ночью, при полной тишине делать это тихо, было совершенно невозможно — такого часового было видно и слышно за много метров. Попрыскавшись сам и попрыскав всех караульных, направился на свой пост. Наш разводящий, сержант Саша Сусарин пошёл вместе со мной, решив ещё раз проверить посты. Мы вышли на мою позицию со стороны Влада и прямо у кустов, метрах в десяти от палатки увидели лежавших лицом вниз двух солдат. Саня даже воскликнул «Ктото наших убил!». Мы нагнулись, чтоб их перевернуть. И вдруг увидели — это немцы! Лежат тихонечко, думая, что мы в темноте пройдем мимо.

Наше преимущество было в том, что мы зашли сзади. Они никак этого не ожидали. Получилось все быстро и четко. Реакция была мгновенная: Саня навалился коленями на левого и стал заламывать ему руки, кинул мне винтовку: » Держи!». Я схватил её и держа две мосинки «по-македонски» наступил на правого заорав на него: «Лежать! Караул в ружьё! Боевая тревога! Нападение на второй пост! Дежурный по части на выход!». Наши услышали, послышался топот сапог. Саня, вывернув руку немцу и поставив его на колени, обыскивал. Маузер отброшен в сторону. Правый, то ли что-то задумав, то ли не понимая команд, встал в полный рост. Я ткнул ему сзади сапогом под коленки: «Лежать! Не двигаться!». Он повалился лицом вниз. Подоспели наши. Пленных связали и увели.

До конца нашей смены больше никаких происшествий не случилось. Хотя с левой стороны, где был самый непролазный лес время от времени «похрустывало». Сменившись в три часа и отправив сына спать, я немного посидел у костра с Владом, только что прибывшим Володей и нашим командиром Антоном Тюриным.

Пленные спали на улице. В четыре лег и хорошо так поспал часок под говор у костра, шум леса и хождение по палатке часовых и бодрствующих. Сразу вспомнилась старая армейская привычка засыпать мгновенно, в любую свободную минуту, в любом положении. При этом слыша все, что происходит вокруг. А с какого-то момента и видеть…

Было это уже на втором году службы, когда молодой наш чижик, таджик, выхватил у дневального казаха из ножен штык-нож и пытался ударить меня в грудь. Руку я поймал, завалил на кровать, но Була отобрал у меня молодого, отвел в туалет и долго часа полтора ему, что-то на своем втолковывал. Сам пошел к ротному и после этого наших молодых ставили в наряд без штык ножей. Таджик потом подошел и сказал «все равно ночью дам табуретка по голове, савсем мертвий будишь». Не скажу что напугал, но к способности спать и слышать, добавилась способность видеть. Спишь и видишь — идет дежурный по роте сержант Лёша Горелов. Хороший парень, старше нас, выучился до армии на летного техника. Утонул через год после дембеля когда приехали армейские друзья к нему в деревню. Пошли под этим делом купаться… И вот, идет он по коридору, заходит в кубрик, идет по проходу к своей кровати. И ты точно знаешь, что это он, а не дневальный. Открываешь глаза и видишь его прямо в том же месте, как и с закрытыми глазами видел…

Вот и здесь, в палатке, я совершенно четко знал, кто вошел, а кто вышел. И сколько человек на улице. Даже не верится, что с момента службы в армии прошло уже 25 лет…

В пять часов утра в палатку зашел Саша Сусарин и закричал своим гулким сержантским голосом: «Ррота подъём!!!». Чтоб его жена по субботам так будила, этого Сусарина. В пять то утра!

«Выходим строиться!». Построились, многие не выспавшиеся, а кто и вообще не ложился. Перекличка, утренняя проверка. Раздача боеприпасов. Антон, командир нашего отряда, доводит до нашего подразделения о предстоящих задачах. Задача и простая и сложная одновременно. Пройти лес насквозь, найти линии электропередач и все уничтожить. Подорвать выданными перед боем капитаном Баниным дымовыми шашками. Нам надо уничтожить восемь ЛЭП. Немцам, естественно, задача противоположная — не дать нам это сделать. Вот и все. Как на войне — взорвать мост. Или наоборот — не дать взорвать. А между приказом и выполненной задачей целая жизнь.

Мы выдвинулись. Макса, меня и сержанта Сусарина командир поставил в передовое охранение. Мы идем первые с дистанцией 10-20 метров. Карты у нас нет и никто её не видел. Я пытаюсь вспомнить большую карту на стене, которую показывал мне немецкий офицер. Прошли где-то с километр по границе участка, очень тихо, стараясь не хрустеть ветками под ногами. Наконец вышли на неширокую просеку с линией электропередач. Вышли прямо на второй столб от начала участка. Вроде все верно. Два столба можем взорвать прямо сейчас. Но тогда мы обнаружим своё присутствие, и немцы подтянут сюда свои силы.

Немного посовещавшись, решаем оставить по бойцу на кромке леса, напротив каждого столба. И двигаться дальше до огневого контакта с противником. Бойцам дан приказ, если они будут обнаружены немцами или услышат звуки боя первым делом взорвать ЛЭП и подтягиваться к своим.

Продолжаем продвигаться краем леса вдоль просеки, оставляя по бойцу напротив каждого столба. На пятом столбе нас ждала немецкая засада. При первых же выстрелах начавшегося боя оставленные бойцы взорвали свои столбы и начали подтягиваться к основной группе. Макса ранило, через какое-то время он снял пилотку и заявил, что убит. Мы были под прикрытием леса и немцы не могли точно определить сколько нас. Я увидел немца в каске, выглядывающего из за кочки. До него было метров 25. Выстрелил по нему раз. Он опять выглянул и я ещё раз выстрелил. Он снял каску, встал и как то грустно ушел на другую сторону просеки. Я сначала не понял, что это с ним. Но потом мне пояснили, что он, таким образом, признал, что убит и ушел к месту где собирались убитые немцы.

Бой затягивался. Часть наших во главе с командиром, перебежали на другую сторону просеки и под прикрытием деревьев, перестреливались с немцами. Гитлеровцы громко отдавали команды и что-то кричали нам, или друг другу. Я подполз к капитану Банину и обсудив создавшееся положение, мы решили незаметно для немцев выйти из боя, уйти в глубь леса и обойдя их, подорвать оставшиеся три ЛЭП.

Взяли с собой самых молодых наших бойцов Сашу и Андрейку. Посчитали наши гранаты. Их было четыре. Решили что четыре гранаты нам хватит для выполнения задания. Не привлекая внимания стали тихонько уходить в глубь леса. Я шел первым.

Метров через сто увидел большую белую свежую кость от ноги. Недалеко ещё одну и большие фрагменты позвоночника. Показал капитану. Подошли пацаны и уставились на эти свежие кости: «Чьи это??». Говорю, «фашисты наверно пленных съели. Еще с прошлых боев».  Увидев ужас в их глазах, «успокоил»: » Да, шучу. Не ели. Наверно расстреляли кого-то, да волки потом кости растащили. Что вы думаете, мы вас все время считаем?».

Мы пошли быстрым шагом, передавая команды шепотом и жестами. Пересекли сначала одну, потом другую лесную дорогу заросшую травой. Обе шли к просеке. На каждой были заметны следы двух пар кованных немецких сапогов, прошедших в одну сторону. Мы пошли с большой осторожностью по второй дороге, готовые встретить немцев в любую минуту. Дошли до просеки. Вдалеке бухали выстрелы.

Вот он столб. Его надо взорвать. Но для этого надо выйти из леса на открытое пространство и бросить гранату. Около каждого столба может быть вражеская засада. Договорились, что если нарываемся на засаду, то одному или двум не вступая в бой забрать гранаты и обходя лесом выполнить задание — взорвать остальные столбы.

Я подозвал сына. «Саша, я сейчас выйду вперед и буду тебя прикрывать. Ты выйдешь чуть дальше, выдернешь чеку и бросишь гранату как можно ближе к столбу. И сразу назад». Капитан с Андрейкой прикрывали дорогу и левую сторону. Я вышел из леса, держа под прицелом свой сектор. Саша бросил гранату в столб. Повалил густой черный дым. Всё! Уходим!

Как только Саша отбежал с открытого места, я увидел как от пятого «взорванного» столба побежал немец в нашу сторону. Я догнал наших. Быстро! Немцы заметили дым, бегут за нами. Бегом! Вдоль просеки, лесом, мы бежали сквозь заросли колючего кустарника, молодых елок и заболоченной местности.

Столб! Надо успеть взорвать ещё один столб. Добежали. Капитан Банин спрашивает на бегу: » У тебя есть ещё граната? Взрывай!».

Я достал её из кармана. Саша спросил: «Папа можно я  ещё один взорву?». Я протянул ему гранату — бросай!

Столб взорван, валит густой дым. Бегом, ещё один! Последний! Добежали. Капитан командует Андрейке — «взорвать последний столб!» Андрейка бросает свою гранату и черный дым восьмого столба, который виден по всей просеке, показывает всем участникам боя (и нашим и немцам), что все столбы взорваны.

Мы выполнили наше задание. Немецкий начальник писал этот сценарий. В нем написано, чтоб мы взорвали как можно больше столбов. Сколько сможем. Мы взорвали все восемь. Этот бой, как и неудачные диверсионные немецкие вылазки ночью, за нами! УРА!

Мокрые, уставшие и счастливые мы возвращались назад к лагерю. Время 8:50 а мы уже выиграли самый главный бой, написанный по их же плану. Придя в лагерь, мы обнаружили там «убитых» и вновь прибывших поутру бойцов, которые громко делились впечатлениями боя.

Развели костер и Саша, наш капитан, стал варить солдатский суп из перловки и настоящей военной тушенки. Подошли остальные бойцы с командиром отряда Антоном. Капитан доложил ему о выполненном задании. Оружие разрядили, поставили в деревянную стойку в палатку. Я лично перепроверил и открыл все болты у мосинок. Все отдыхали, делились впечатлениями, перематывали портянки или сушили их у костра. Кто-то прилег в палатке после бессонной ночи. С другой стороны от меня лежал мальчик — он самый младший в нашем отряде. Оказывается вообще чистый
западенец, его папа с западной Украины «сдал» парня в наш отряд, чтоб он был с нами, с советскими солдатами.

… По сценарию нас всех постепенно застрелили, и они, двое этих наших пацанов, мой сын и парень западенец, брали с лейтенантом немецкий взвод. Пацанов было не узнать, что куда делось.
Грязные, РАЗЪЯРЕННЫЕ, с оторванными погонами и котелками. Злые, что всех наших немцы убили, они брали немецкий дот! После боя их было уже не узнать —
это были реально повзрослевшие парни, с настоящим боевым духом в глазах. ПОБЕДИТЕЛИ! Вот ради них, надо делать такие шоу, настоящие бои, с настоящими немцами.

Вот что меня повергло просто в шок: это была немецкая идея создать русский отряд, чтобы потом мы с ними воевали. Эти немцы, они ездят в Штаты на реконструкции, их человек сто – так вот они говорят, что американцы ленивые на поле боя. С колой в атаку идут. И сами немцы получили огромное удовольствие именно от нашего боя, несмотря на то, что мы их всех убили. Я сам их позвал фотографироваться и они с радостью стояли с нами.

Вот так. Немцы помнят историю.

]]>Источник]]>

 

Загрузка...

Вы можете воспользоваться любой из двух НЕЗАВИСИМЫХ веток комментирования: первая - только ВКонтакте, вторая - остальные способы авторизации.

Развернуть комментарии