Что известно науке об околосмертных переживаниях?

Что происходит с сознанием человека после клинической смерти? Почему истории людей, прошедших через околосмертное состояние, так похожи друг на друга: отрыв от тела, яркий свет, тоннель и др.? До поры до времени эти вопросы обсуждались в бульварной прессе и на телеканалах, посвященных магам и экстрасенсам. 

Но теперь околосмертное состояние – предмет исследования серьезных ученых. Старший редактор издания Quartz Гидеон Личфилд разобрался в состоянии дел и написал для журнала Atlantic подробнейшую статью.

В последнее время околосмертные переживания не обсуждает только ленивый. Вышедший в 2014 году фильм под названием «Небеса реальны», о мальчике, рассказывающем своим родителям о том, как он посетил рай, пока ему делали операцию, собрал в США солидные $91 млн. Книга, вышедшая в 2010 году и ставшая основой для фильма, продалась тиражом 10 млн экземпляров и провела 206 недель в списке бестселлеров газеты New York Times. Еще две недавно вышедшие книги, написанные врачами, – «Доказательство рая» Эбена Александера, рассказавшего о своем околосмертном опыте во время недельной комы, вызванной менингитом, и «В рай и обратно» Мэри Нил, чье околосмертное переживание произошло, когда она тонула в реке, вывалившись из байдарки, – провели в списке бестселлеров 94 и 36 недель соответственно. (Герой книги «Мальчик, вернувшийся из рая», изданной в 2010 году, недавно признался, что все это придумал.)

Истории, рассказанные в этих книгах, похожи на истории, рассказанные в десятках, если не сотнях книг и в тысячах интервью, взятых за последние несколько десятилетий у «переживших», как они сами себя называют. Хотя описания и частности меняются от страны к стране, общий смысл их опыта поразительно схож. Лучше всего околосмертные переживания изучены на Западе. Во многих из рассказов повествуется об ощущении полета вверх и разглядывании места вокруг бессознательного тела пациента; о времени, проведенном в прекрасном потустороннем мире; о встречах с духовными существами (некоторые называют их ангелами) и о полном любви присутствии, которое некоторые называют Богом; о встречах с давно потерянными родственниками или друзьями; о воспоминаниях о своей жизни; об ощущении связности со всем мирозданием и ощущении всепобеждающей божественной любви; и, наконец, о том, как их позвали из волшебного мира обратно, в свое тело. Многие пережившие рассказывают, что их опыт не был похож на сон или галлюцинацию, а был, как они часто описывают это, «более реален, чем реальная жизнь». Это переживание в корне меняет людей, и им обычно сложно вписаться обратно в обычную жизнь. Некоторые радикально меняют карьеру или уходят от своих супругов.

Адольф-Вильям Бугро. Вознесение души на небеса

С течением времени объем публикуемой научной литературы, пытающейся объяснить околосмертные переживания физическими изменениями, происходящими в напряженном или умирающем мозгу, также вырос. Среди предполагаемых причин упоминают недостаток кислорода, недоброкачественную анестезию и нейрохимические реакции организма на травму. Пережившие отметают эти объяснения как недостаточные. Они утверждают, что медицинские показания, при которых происходят околосмертные переживания, слишком разнообразны, чтобы они могли объяснить столь широко распространенный и единообразный феномен.

В новых книгах врачей Сэма Парниа и Пима ван Ломмеля описаны опубликованные в рецензируемых научных журналах исследования, цель которых – определить, что происходит во время околосмертных переживаний в контролируемых экспериментальных условиях. Парниа и его коллеги опубликовали результаты последнего подобного исследования, в котором приняли участие более двух тысяч переживших остановку сердца пациентов, в октябре 2014 года. Недавние книги, опубликованные врачами Мэри Нил и Эбеном Александером и рассказывающие о пережитом ими соприкосновении со смертью, придали духовному взгляду на подобные переживания новое ощущение внешней респектабельности. За несколько лет до своего околосмертного переживания Мэри Нил была главой отделения спинальной хирургии в Университете Южной Калифорнии (сегодня у нее частная практика). Эбен Александер был нейрохирургом, преподававшим и практиковавшим в нескольких престижных больницах и медицинских школах, включая больницу Brigham and Women’s и Гарвардскую медицинскую школу в Бостоне.

Именно Александер по-настоящему поднял научные ставки. Он изучил свою собственную медицинскую документацию и пришел к выводу, что в момент своего околосмертного переживания был в такой глубокой коме, а его мозг был настолько полностью выключен, что единственный способ объяснить то, что он пережил и видел, это признать, что его душа по-настоящему оторвалась от его тела и отправилась в другой мир и что ангелы, Бог и загробная жизнь реальней реального.

Александер не публиковал свои медицинские заключения о себе самом ни в одном из рецензируемых научных журналов, а опубликованное в 2013 году в журнале Esquire журналистское расследование поставило под вопрос несколько пунктов его рассказа, в частности ключевое заявление о том, что его опыт был пережит в тот момент, когда его мозг был не способен к какой-либо активности. Для скептиков история Александера и недавнее отречение «Мальчика, вернувшегося из рая» – лишь дополнительные доказательства того, что околосмертные переживания стоят в одном ряду с похищениями инопланетянами, экстрасенсорными способностями и привидениями в роли корма для шарлатанов, желающих одурачить невежд и людей, легко поддающихся внушению.

После операции Рейнольдс сообщила о мощном околосмертном переживании, включавшем в себя выход из тела, и безошибочно вспомнила несколько подробностей

Однако даже эти скептики редко обвиняют переживших в том, что те взяли свои истории с потолка. Хотя некоторые из рассказов и могут быть выдумкой, а большинство из них при пересказе приукрашиваются, их число так велико и переживания эти столь хорошо задокументированы, что просто сбросить их со счетов невозможно. Сложно и игнорировать рассказы уважаемых врачей, которым нужно заботиться о своей профессиональной репутации. Даже если загробной жизни не существует, ощущения людей, верящих, что побывали в ней, более чем реальны.

Есть в околосмертных переживаниях нечто, что делает их интригующими с научной точки зрения. В то время как надеяться на похищение инопланетянами или визит привидения ровно в тот момент, когда у тебя готовы все инструменты для записи, невозможно, множество околосмертных переживаний происходят в тот момент, когда человек окружен арсеналом инструментов, предназначенных для измерения в нашем организме всего, до чего додумалась человеческая изобретательность.

Более того, по мере того как медицина становится все более совершенной, она возвращает людей к жизни из все более пограничных состояний. Все это означает, что околосмертные переживания являются, пожалуй, единственным духовным переживанием, которое мы можем изучить по-настоящему основательно и по-научному. Это означает, что околосмертный опыт – наше средство для проверки давней веры человека в то, что мы больше, чем просто мясо. И это означает, что околосмертные переживания – это линза, через которую мы можем всмотреться в работу самосознания, наличие которого является одной из величайших тайн человеческого существования, даже для самого непоколебимого материалиста.

Все это лишь предисловие, объясняющее, как произошло, что летом 2014 года я обнаружил себя в городе Ньюпорт-Бич, Калифорния, на ежегодной конференции Международной ассоциации изучения околосмертного опыта (International Association for Near-Death Studies/IANDS), имеющей формальный статус с 1981 года. Я хотел понять: что заставляет человека поверить в то, что он по-настоящему видел загробную жизнь? Почему загробная жизнь одного человека так похожа на загробную жизнь многих других? И может ли наука разобраться в происходящем?

Съезд переживших

Конференция проходила в радостной, компанейской атмосфере встречи выпускников: было очевидно, что многие знакомы друг с другом уже годы. Участники были помечены разноцветными лентами с надписями вроде ДОКЛАДЧИК, УЧАСТНИК ДИСКУССИИ, ДОБРОВОЛЕЦ, а у переживших соприкосновение со смертью было написано ПЕРЕЖИВШИЙ. В программе были дискуссии и семинары на любые темы – от «Чему околосмертные переживания могут научить медицинскую нейробиологию» до «Священный танец геометрии: создание вихря для открытия божественному» и «Групповая регрессия прошлой жизни».

Вступительная речь Дианы Коркоран, президента ассоциации, явно предназначалась для новичков: главный зал на 300 мест был практически пуст. Она начала с рассказа о большом разнообразии обстоятельств, при которых происходят околосмертные переживания – «сердечный приступ, утопление, поражение электротоком, смертельная болезнь, истощение после боя», – а затем перешла к перечислению типичных характеристик этого опыта. Она сослалась на Брюса Грейсона, одного из первых врачей, всерьез занявшихся изучением околосмертных переживаний, который разработал шкалу, оценивающую глубину опыта по 16 отдельным пунктам, таким как ощущение радости, встреча с духовными существами и чувство выхода из тела. По каждому пункту шкала предлагает оценить свои ощущения от 0 до 2, что дает максимально возможные 32 балла. Семь и более баллов классифицируются как околосмертное переживание и, по информации одного исследования, средний балл среди людей, сообщающих о переживании подобного опыта, составляет 15.

Однако Конкоран подчеркнула, что долгосрочные последствия околосмертного переживания являются не менее важным индикатором того, был ли у вас этот опыт. Она рассказала, что многие люди долгие годы не осознают, что у них было околосмертное переживание, и понимают это лишь после того, как начинают замечать его последствия. Среди перечисленных последствий – повышенная чувствительность к свету, звукам и определенным химикатам; превращение в более заботливого и щедрого человека, иногда чрезмерно заботливого; проблемы с соблюдением графика и финансами; чувство безусловной любви ко всему, что может напрягать родственников и друзей; и, наконец, странное влияние на электрические приборы. Коркоран рассказала, как во время одной из конференций переживших в отеле сломалась компьютерная система. «Если поселить в одном отеле 400 переживших, что-нибудьобязательно произойдет», – сказала она. В аудитории раздались одобрительные смешки.

У самой Коркоран было два именных бейджа. На одном было написано ее имя и прицеплены разноцветные ленты с надписями: 35 ЛЕТ, ОБЩЕСТВО НАСЛЕДИЯ, СПРОСИ МЕНЯ и ЗДЕСЬ, ЧТОБЫ ПОМОГАТЬ. («Это все началось как шутка, – рассказала она мне про добавление лент с каждой конференции, – а превратилось в традицию».) На втором бейдже было написано «Полковник»: ее многолетняя карьера включает в себя ряд высоких должностей в Службе медицинских сестер США (у Коркоран докторская степень в области управления средним медицинским персоналом). Впервые она столкнулась с околосмертными переживаниями еще в 1969 году, когда служила младшей медсестрой в Лонг-Бин, крупнейшей американской военной базе во Вьетнаме.

«Никто попросту не говорил о таких вещах, – рассказала мне Коркоран, когда мы встретились за завтраком. – Молодой человек рассказывал мне об околосмертном переживании, а я понятия не имела, о чем он говорит, хотя и видела, насколько эмоционально и глубоко оно на него повлияло». С тех самых пор она пытается убедить медиков серьезнее относиться к околосмертным переживаниям. В последнее время она также пытается, хотя и с трудом, найти ветеранов иракской и афганской войн, готовых поговорить о любых околосмертных переживаниях, которые у них могли быть.

Хроники умерших

Письменные свидетельства околосмертных переживаний – или чего-то похожего на них – восходят как минимум к Средним векам, а некоторые исследователи утверждают, что и к более древним временам. Медицинский журнал «Реанимация» (Resuscitation) опубликовал недавно короткий пересказ старейшего известного медицинского описания околосмертного переживания, составленного в XVIII веке французским армейским врачом. Однако, по общему мнению, современная эпоха исследований в области околосмертных переживаний началась в 1975 году. Это был год, когда Рэймонд А. Муди-младший, философ, ставший психиатром, опубликовал книгу «Жизнь после жизни», основанную на интервью с несколькими десятками человек, переживших этот опыт.

Антуан Вирц. Преждевременное погребение

Книга Муди дала старт нескончаемому потоку воспоминаний, телепередач и статей. С тех пор появилось небольшое сообщество психиаторов, психологов, кардиологов и других специалистов, разделяющих с Муди его уверенность в том, что сознание – ум, душа, называйте как хотите – может существовать в некой нематериальной форме, независимо, но тесно связано с мозгом и что околосмертные переживания могут предоставить доказательства этого факта. Ведущие члены этого кружка имеют блистательные карьеры в уважаемых университетах и больницах. Они аннотируют книги друг друга и читают лекции о духовности и природе сознания.

Из этих книг, вероятно, лучшим является «Справочник околосмертных переживаний: 30 лет исследований» («The Handbook of Near-Death Experiences: Thirty Years of Investigation»), антология, опубликованная в 2009 году. Как обозначено в «Справочнике», к 2005 году десятки исследований с участием почти 3500 добровольцев, сообщавших об околосмертных переживаниях, были использованы как материал для шестисот научных статей. Многие из этих статей были опубликованы в «Журнале изучения околосмертного опыта» (Journal of Near-Death Studies), выпускаемом Ассоциацией изучения околосмертного опыта; как с гордостью отмечает ассоциация, журнал рецензируемый. Однако множество статей выходит также и в общераспространенных медицинских изданиях. Проведенный в феврале этого года поиск в базе данных PubMed, которую поддерживает Национальная библиотека медицины США (и которая не учитывает журнал Ассоциации в своем индексе), выдал названия 240 статей, упоминающих околосмертные переживания.

Большинство исследований, посвященных околосмертным переживаниям, были ретроспективными, что означает, что исследователи искали людей, переживших подобный опыт и готовых рассказать о нем в ходе интервью. С научной точки зрения это создает пару проблем. Это означает, что субъекты исследования выбирают себя сами и их опыт может не быть репрезентативным. Например, люди, пережившие страшные околосмертные переживания, могут быть менее склонны к рассказам о своем опыте, чем люди, чьи переживания оказались скорее позитивными. (Одним из аргументов в пользу того, что околосмертные переживания не являются галлюцинациями умирающего мозга, является то, что столь много рассказов содержат в себе похожие детали. Однако стоит заметить, что, хотя некоторые исследования действительно сообщают о хорошо известных положительных переживаниях, на неприятные околосмертные переживания приходится 23% рассказов, упомянутых в десятке различных исследований. На эти рассказы обращают гораздо меньше внимания, и уж, конечно, они не продаются такими тиражами.)

Ум никуда не девается, точно так же как изображение от проектора не девается никуда, если проектор выключить

Было также опубликовано и около десятка проспективных исследований, несколько из них – в последние годы. В рамках этих исследований ученые обычно договариваются о том, чтобы каждый соглашающийся пациент, переживший определенное неотложное состояние (например, остановку сердца) в больнице, был проинтервьюирован как можно скорее. Пациентам задают открытые вопросы о том, что именно, если вообще что-то, они испытывали в то время, как врачи пытались их спасти. Если в их рассказе есть что-то необычное, исследователи проверяют их медицинские данные и разговаривают с людьми, спасавшими их, в поисках зацепок, которые могут объяснить переживание или показать, что их мозг был отключен в соответствующее время. В общей сложности этим исследованиям удалось собрать околосмертные переживания чуть менее трехсот человек.

Те, кто верит в то, что ум по-настоящему покидает тело, стремятся найти подтвержденный случай «явно нефизического, не иллюзорного восприятия» – другими словами, переживание, во время которого вы видите или слышите вещи, которые вы не могли воспринять никаким другим способом и которые позже подтверждаются другими свидетелями. Внетелесный опыт – лишь один из 16 возможных элементов околосмертного опыта по шкале Грейсона, и доля переживших, рассказывающих о нем сильно варьируется от исследования к исследованию.

Будучи единственной стадией околосмертного переживания, включающей в себя восприятие физического, а не духовного мира, внетелесный опыт наиболее многообещающ для убеждения скептиков. Если вы можете доказать, что кто-то видел или слышал что-то, что, по утверждению науки о мозге, ни видеть, ни слышать он не мог, то у вас по меньшей мере есть доказательство того, что наше понимание работы мозга еще более несовершенно, чем мы думали, а в лучшем случае – указание на то, что сознательный ум может существовать вне живого организма.

В результате сообщения о достоверном восприятии имеют среди переживших тотемическую значимость. Одной из наиболее резонансных считается история про «Марию», сезонную работницу, чье околосмертное переживание произошло в 1977 году, во время остановки сердца, когда она находилась в больнице в Сиэттле. Позже она рассказала социальной работнице, что в то время, как врачи пытались вернуть ее к жизни, она обнаружила себя плывущей по улице вдоль здания больницы и увидела на карнизе третьего этажа теннисную туфлю, которую и описала в некоторых подробностях. Женщина отправилась проверить указанное Марией окно и не только обнаружила там туфлю, но и выяснила, что ее положение на карнизе таково, что Мария никак не могла разглядеть все описанные детали изнутри своей больничной палаты.

Сегодня эта социальная работница, Кимберли Кларк Шарп, – энергичная 60-летняя женщина с копной кудрявых волос. На время всей конференции она взяла на себя роль моего неофициального пресс-атташе. Кимберли и ее история стали внутри ассоциации чем-то нарицательным: я сам слышал, как люди говорили о «случае с туфлей Марии» или просто о «случае с теннисной туфлей».

Но хотя история с туфлей Марии звучит убедительно, доказательств у нее маловато. Спустя несколько лет после лечения Мария исчезла, и никому так и не удалось найти ее и подтвердить рассказ.

Я сам слышал, как люди говорили о «случае с туфлей Марии» или просто о «случае с теннисной туфлей»

Гораздо больше доказательств у случая Пэм Рейнольдс, певицы и автора песен. В 1991 году Рейнольдс, которой на тот момент было 35 лет, перенесла операцию по удалению огромной аневризмы в основании головного мозга. Обеспокоенный тем, что аневризма может лопнуть и убить ее во время операции, хирург принял радикальное решение о «гипотермической остановке сердца» – тело Пэм было охлаждено до 15°С, сердце остановлено, и был произведен дренаж крови из головы. Охлаждение должно было не дать ее клеткам умереть при отсутствии кислорода. Когда врачи повторно запустили работу сердца и подогрели ее тело до привычной температуры, организм Пэм был, по сути, перезагружен.

Чтобы убедиться в том, что мозг Рейнольдс был полностью дезактивирован на период операции, хирургическая команда вставила ей в уши маленькие колонки, в которых на уровне 100 децибел проигрывались быстрые и непрерывные щелчки – по уровню громкости это можно сравнить со звуками, производимыми машинкой для стрижки травы или отбойным молотком. Если бы хоть какая-то часть мозга Рейнольдс работала, настойчивые щелчки проявились бы в виде электрических сигналов в стволовой части мозга, за которой хирурги следили с помощью ЭЭГ.

Машина подтвердила, что в течение нескольких минут и мозг, и организм Рейнольдс были фактически мертвы. Однако после операции она сообщила о мощном околосмертном переживании, включавшем в себя выход из тела, и безошибочно вспомнила несколько подробностей о происходившем в операционной, например форму костной пилки, использовавшейся при распиле ее черепа, отрывки разговоров между медперсоналом и тот факт, что во время операции играла песня «Отель “Калифорния”», что показалось ей неуместным («Выписаться можно в любой момент, но уехать вы не сможете», – поется в песне). Для сообщества переживших соприкосновение со смертью Рейнольдс – самый веский довод.

Но ни один из случаев достоверного визуального восприятия, описанных Рейнольдс, не произошел в тот момент, когда ее ЭЭГ показывала прямую линию. Все они произошли до или после этого, когда Пэм находилась под анестезией, но была полна жизни. Считается, что «интранаркозное пробуждение» затрагивает примерно одного из тысячи пациентов. (см. «Пробуждение» Джошуа Лэнга, в выпуске журнала Atlantic за январь-февраль 2013 года). Таким образом, утверждают скептики, Рейнольдс могла услышать обрывки разговоров; она могла также сделать определенные выводы о костной пилке благодаря звукам или вибрации, производимым ей при работе по черепу; и она могла реконструировать ряд ложных воспоминаний из подробностей, замеченных ею до или после операции.

В 2011 году, спустя год после смерти Рейнольдс (от сердечной недостаточности), «Журнал изучения околосмертного опыта» посвятил целый выпуск прениям по поводу ее случая, в ходе которых один скептик и два защитника спорили о таких мелочах, как длительность звуков, проигрываемых колонками у нее в ушах, то, как кости проводят звук, и об эзотерических теориях того, как именно нефизический ум может воспринимать физические стимулы. Подводя итоги прений, редактор журнала Джэнис Майнер Хоулден заключила, что случаи, подобные Пэм Рейнольдс, «обеспечивают несовершенные данные, которые, вероятно, никогда не дадут окончательных доказательств».

Другие случаи достоверного визуального восприятия по меньшей мере интригуют, но их поразительно мало. Для главы, написанной для «Справочника околосмертных переживаний», Хоулден тщательно изучила всю документацию в поисках подобных рассказов. Отказавшись от источников вроде личных воспоминаний, опубликованных после выхода книги Рэймонда Муди в 1975 году, и сконцентрировав свое внимание на книгах, опубликованных до 1975 года, а также на систематических исследованиях ученых и медиков, она собрала около ста отчетов о достоверном визуальном восприятии в ходе околосмертного переживания. Лишь в 35 из них были описания подробностей, которые авторы смогли подтвердить как полностью верные с помощью других источников. Среди них не было ни единого решающего довода – абсолютно неоспоримого случая, когда кто-то увидел что-то, что мог увидеть лишь бестелесный дух.

Именно поэтому очень мало исследователей попытались воспользоваться уникальными обстоятельствами, при которых обычно происходят околосмертные переживания, чтобы разработать элементарный в обращении метод проверки достоверного визуального восприятия.

Поиски доказательства

Чтобы получить доказательства бестелесного сознания, способные удовлетворить ученого, необходим хороший протокол исследования. Оказывается, разработать такой протокол несложно. Джэнис Хоулден описала его в «Справочнике»:

Разместите несколько стимулов для восприятия в том месте, где наиболее вероятны околосмертные переживания, а затем расспрашивайте каждого пережившего подобный эпизод в близости от этого стимула, чтобы понять, видели ли они его… Расположите стимул так, чтобы его мог увидеть переживший, но не другие люди в комнате. Более того, чтобы исключить возможность того, что интервьюер или другие люди передадут знание о стимуле пережившему нормальным – или даже паранормальным – способом, сделайте так, чтобы о стимуле не было известно даже команде исследователей или их помощникам.

По состоянию на сегодняшний день использование этого метода в какой-либо форме было опробовано в ходе шести исследований, в основном на пациентах с остановкой сердца, и ни одному из них не удалось получить неоспоримого доказательства достоверного визуального восприятия. Все они включали в себя размещение какого-то стимула – картинки или символа, изображенного на листе бумаги или на электронном экране – где-нибудь высоко, так, чтобы увидеть его можно было, только пролетая под потолком. Разработчики эксперимента делали все возможное, чтобы убедиться, что никто – ни врачи, ни медсестры, ни сам пациент и ни тот, кто интервьюировал его после, – не знал, каким именно был стимул, до окончания интервью. (Как пишет Хоулден, добиться соблюдения протокола со стороны персонала больницы порою было непросто.)

Последней и самой крупномасштабной попыткой такого рода было исследование под названием Aware под руководством Сэма Парнии из Университета штата Нью-Йорк в Стоун-Бруке. Результаты исследования были опубликованы в журнале «Реанимация» в октябре 2014 года. В ходе исследования 15 участвующих больниц, расположенные в Соединенных Штатах, Великобритании и Австрии, установили полки с набором картинок в комнатах, где с наибольшей вероятностью происходила реанимация пациентов с остановкой сердца.

Результаты исследования Aware незамедлительно указывают на ключевую проблему подобных исследований: очень сложно получить достаточно данных. В течение четырех лет через исследователей прошло 2060 случаев остановки сердца. (Случаев было больше, но исследователи не смогли зафиксировать все из них.) Из этих 2060 случаев выжили лишь 330 человек, и лишь 140 из них чувствовали себя достаточно хорошо для последующего интервью и согласились на участие в исследовании. Из этих 140 через предварительное собеседование прошел 101 человек. Остальные не смогли принять участие «в основном из-за утомления». Из этих 101 девять вспомнили о переживаниях, попадающих под определение околосмертного опыта по шкале Грейсона, и у двоих из них был внетелесный опыт. Из этих двоих один почувствовал себя слишком плохо для продолжения разговора. Таким образом, остался лишь один пациент, способный в деталях вспомнить увиденное.

И это дразнящий и заманчивый случай. Пациент, 57-летний мужчина, рассказал о том, как поднялся в угол комнаты и наблюдал, как медперсонал пытается спасти его с помощью дефибрилляции. По данным исследования Парниа, некоторые из описанных им подробностей были подтверждены другими свидетелями. Более того, триангулировав описания пациента с действиями дефибриллятора, исследователи пришли к выводу, что он мог видеть события, происходившие через три минуты после остановки его сердца.

Если это действительно так, то эти данные знаменательны. На ЭЭГ мозг обычно умирает в течение 20 секунд с момента остановки сердца. Искусственное дыхание и непрямой массаж сердца способны запустить достаточно крови для замедления смерти клеток, но недостаточно для активизации мозга. В отличие от мозга человека, находящегося под анестезией или в коме, мозг этого пациента должен был полностью выключиться до того момента, как его сердце вновь начало самостоятельную работу.

Тем не менее убедительные доказательства все еще сложно найти. Хотя больницы, участвовавшие в исследовании Aware, разместили около 1000 полок со специальными изображениям в разных местах, лишь 22% случаев остановок сердца произошли в месте, где поблизости была такая полка. Этот пациент не был одним из них.

От видений – к мифу

Неудивительно, что пережившим подобный опыт научные объяснения кажутся неудовлетворительными по сравнению со сверхъестественными историями околосмертных переживаний. В научных теориях о том, что вызывает – или, по крайней мере, может вызывать – околосмертные переживания, недостатка нет, но все они бесчувственны, непривлекательны и несовершенны по сравнению с тем, что происходило, по словам переживших, с ними.

Например, точно установлено, что недостаток кислорода (гипоксия), являющийся обычным последствием остановки сердца, может привести к дезориентации, путанице или галлюцинациям. Ошибка в височно-теменном узле, том отделе мозга, что действует как интегратор данных, получаемых всеми чувствами и органами, и играет важную роль в собирании этих данных для общего восприятия тела, может привести к опыту выхода из тела. Предполагают, что избыток углекислого газа (гиперкапния) может вызывать у людей ощущение отделения от своего тела или пребывания в туннеле (хотя доказательств этого немного). Нейрохимические вещества могут участвовать в инициации галлюцинаций или создании ощущения покоя. Список можно продолжать.

У врачей, симпатизирующих рассказам переживших, нет недостатка в опровержениях этих материалистичных объяснений. Сэм Парниа, Пим ван Ломмель и другие посвящают этой теме длинные главы своих книг. В конечном итоге эти опровержения сводятся к тому, что, хотя эти объяснения могут выглядеть правдоподобно, нет никаких доказательств, что они действительно описывают происходящее. Многие околосмертные переживания происходят вне какого-либо из приведенных выше и научно измеримых состояний. Сами эти состояния зачастую происходят без сопутствующих околосмертных переживаний. По их мнению, существующих данных недостаточно даже для того, чтобы установить взаимосвязь, не говоря уже об обусловленности.

Люди, перенесшие околосмертное переживание, говорят, что произошедшее с ними казалось более реальным, чем физический мир

Более того, непонятно, как вообще можно говорить о достаточных данных, по крайней мере до тех пор, пока основным методом эксперимента является изучение случаев остановки сердца. За четыре года исследование Парниа Aware обнаружило в 15 больницах лишь девять пациентов, перенесших околосмертные переживания. Проспективное исследование в Словении, опубликованное в 2010 году и обнаружившее взаимосвязь между околосмертными переживаниями и гиперкапнией в пациентах с сердечным приступом – хотя никакой взаимозависимости с гипоксией обнаружено не было, – было основано на данных всего 52 пациентов, лишь 11 из которых сообщили об околосмертных переживаниях.

Относительно недавно было опубликовано небольшое исследование, за которое ухватился лагерь материалистов. В рамках эксперимента, проведенного в Мичиганском университете, чьи результаты были опубликованы в 2013 году, ученые взяли анестезированных крыс и остановили их сердца. В течение 30 секунд ЭЭГ показала отключение мозга крыс, но перед этим сигнал резко вырос с интенсивностью, указывающей на то, что разные части мозга коммуницировали друг с другом еще более активно, чем когда крысы бодрствовали.

Подобного рода коммуникации считаются ключевым элементом восприятия: по сути, различные области мозга сравнивают информацию от получаемых стимулов. Если люди переживают такой же предсмертный скачок мозговой активности, как и крысы, это может означать, что в момент потери кислорода в пытающемся разобраться в происходящем мозгу случается последний гиперактивный спазм. Если это так, то эта повышенная мозговая активность может объяснить тот факт, почему люди, перенесшие околосмертное переживание, говорят, что произошедшее с ними казалось более реальным, чем физический мир.

Опять-таки тот факт, что объяснение звучит правдоподобно, не означает, что оно верно. Если исследователи, подобные Парниа, смогут убедительно показать, что пациент, подобный мужчине из исследования Aware, может переживать вспышки сознательного понимания спустя минуту или больше после остановки сердца, все прения разгорятся с новой силой. На сегодняшний день предсмертный скачок мозговой активности – еще одна разрозненная деталь головоломки околосмертных переживаний, которую мы так и не научились собирать.

Так куда же будет двигаться наука об околосмертных переживаниях, поинтересовался я у британского психолога Сьюзан Блэкмор, которая является, пожалуй, наиболее известным ученым-скептиком, отвергающим спиритические объяснения околосмертных переживаний. После того как, будучи молодой женщиной, она на себе испытала мощное переживание выхода из тела, Блэкмор начала исследовать рассказы о паранормальном и посвятила большую часть своей карьеры попыткам объяснить их с научной точки зрения.

С точки зрения самой Блэкмор, тайна практически раскрыта. Она говорит, что мы уже знаем о том, что гиперактивный мозг, находящийся в состоянии стресса от приближающейся смерти, может инициировать запуск одного или нескольких механизмов, описанных выше. В своем письме она написала, что главный вопрос остается в следующем:

Мы наблюдаем все эти аспекты в изоляции – они могут происходить спонтанно или в результате приема различных наркотиков, в результате развития болезни или чего-то еще – но в ходе околосмертного переживания все они обычно происходят в определенном порядке. Почему это так? Мы можем предположить, что это как-то связано с каскадом нейромедиаторов или, возможно, с тем, как распространяется гиперактивность, или?.. Я не знаю ответа на этот вопрос, но думаю, что мы скоро его узнаем.

Мне кажется, что научно обоснованный ответ на вопрос Блэкмор – почему столь многие околосмертные переживания имеют схожую последовательность – более чем разрешит загадку того, как они происходят. Этот ответ также поможет нам понять, почему околосмертные переживания оказывают столь сильное воздействие на испытавших их. Одним из спикеров конференции была Алана Кэрран – она провела медитацию, в ходе которой были описаны основные стадии типичного околосмертного переживания. Алана помогла мне понять значение этой последовательности. Она указала на то, что она похожа на путешествие героя или рассказ о поисках, которые были идентифицированы и описаны американским писателем и мифологом Джозефом Кэмпбеллом в 1949 году. Кэмпбелл назвал подобный нарратив «мономифом». Поиск приключений можно найти практически в любом повествовании, от религиозных мифов до греческих легенд, от голливудских боевиков до личных воспоминаний. В рамках этой структуры герой выпадает из привычного образа жизни из-за какого-то потрясения и – зачастую без особого желания в начале, но по наущению какого-то ментора или мудреца – начинает свое путешествие в мир неизвестного. Там он сталкивается с задачами, борется с врагами, ставит под сомнение преданность друзей и союзников, переживает кульминационное испытание, балансирует на грани провала или смерти и в итоге возвращается туда, откуда начал, победоносным, но и некоторым образом изменившимся.

Многие из околосмертных переживаний, описанных людьми, следуют некой версии этой структуры. В «Доказательстве небес» Эбен Александер описывает свой опыт, который начинается с того, что он заперт в темном месте, то ли в полупрозрачной грязи, то ли в «грязном желе», заполненном «гротескными лицами животных», и это место становится все более замкнутым и пугающим. В конце концов что-то вытаскивает его в «самый странный и красивый мир, который я когда-либо видел» – в идиллическую сельскую местность. Там он встречает прекрасную девушку, оседлавшую крыло бабочки, которая сообщает ему, что он «любим и почитаем горячо и навсегда», и сопровождает его в путешествии к заполненной светом пустоте, где он встречается с божественным созданием, открывшим ему многие из секретов Вселенной. Проведя некоторое время в движении между двумя мирами, он в последний раз спускается в темное место, откуда начал, но на этот раз вместо гротескных созданий видит лица людей, молящихся за него.

Путешествие героя столь распространено в традиционных повествованиях (более того, некоторые жалуются, что Кэмпбелл испортил все удовольствие от современных развлечений, указав на существование этой структуры), потому что оно вдохновляет. Оно предлагает возможность избавления от чего-то, что сдерживает вас, и трансформацию в кого-то лучшего.

На конференции не было лучшего олицетворения этой надежды на искупление и перевоплощение, чем Джефф Ольсен, один из основных докладчиков. История Ольсена, рассказанная им в двух книгах и множестве видео на YouTube, душераздирающа. Его машина попала в аварию после того, как он уснул за рулем, возвращаясь с семьей домой после отпуска. Лежа среди обломков машины, с переломанной спиной, практически оторванной рукой и уничтоженной ногой, он был еще какое-то время в сознании, чтобы отметить, что его семилетний сын плачет, но что его жена и сын-младенец не издают ни звука. В одной из своих книг под названием «Я знал их сердца» он пишет: «Что сказать человеку, который чувствует себя ответственным за смерть половины своей семьи?»

Ответ – по крайней мере если вы духовное создание, – звучит так: «Ты идеален; ты – сын мой не меньше кого-либо другого; и ты божественен». Именно это, по воспоминаниям Ольсена, он услышал, или почувствовал, или как-то ощутил внутри себя во время «разгрузки мозга» в ходе своего околосмертного переживания. Ему показалось, что он оказался в комнате с колыбелью, держа на руках погибшего сына. Когда он взял сына на руки, он почувствовал, как его самого окутывает любящее присутствие, которое, как он понял, было его «божественным творцом».

Александр Литовченко. Харон перевозит души через реку Стикс

Это ключевой момент, объясняющий притяжение околосмертных переживаний и то, почему люди столь крепко держатся за них, несмотря на научные доказательства. Независимо от того, действительно ли вы видели божественное создание, или ваш мозг просто прокачивал с огромной интенсивностью химические соединения, это переживание столь сильно и ново, что заставляет вас пересмотреть свое место на Земле. Если околосмертное переживание происходит при трагических обстоятельствах, оно дает вам способ разобраться с трагедией и восстановить свою жизнь. Если жизнь ваша была борьбой с болезнью или сомнениями, околосмертное переживание дает вам новое направление: вы практически умерли, так что должны произойти какие-то изменения.

И это возвращает нас к вопросу Сьюзан Блэкмор: если околосмертные переживания – лишь результат действий вышедшего из строя мозга, почему столь многие из них следуют последовательности, которая в свою очередь следует самой базовой нарративной структуре перевоплощения и обновления, известной человечеству?

Есть ли сознание «вне мозга»?

У меня сложилось впечатление, что на конференции не было никого, кто считал был околосмертные переживания всего лишь результатом физических процессов в мозгу. Но было несколько людей, чьи доклады обещали разговор о науке околосмертных переживаний.

Алан Хьюнот – инженер-механик среднего возраста, передвигающийся и разговаривающий с такой кинетической энергией, как будто он с трудом удерживает себя от того, чтобы начать скакать как мячик. Его секция называлась «Революционная наука загробной жизни». Проведя слушателей через сборную солянку продвинутой физики и мистики, он заключил свою речь словами о том, что Вселенная обладает сознанием и что это объясняет и околосмертные переживания, и некоторые парадоксы квантовой теории.

У меня есть степень по физике, и я знаю, что в теории Хьюнота полно дыр, но я также знаю, что идея об осознанной Вселенной не нова и не то чтобы безумна. Один из отцов-основателей квантовой физики Эрвин Шредингер был страстным исследователем индуистской философии и верил во что-то подобное. Множество ведущих ученых умудрялись и умудряются совмещать свои исследования с религиозными и мистическими убеждениями.

Но они остаются учеными, потому что они знают и умеют отличать научные теории, которые должны быть проверяемы измеримыми доказательствами, от мистицизма или гипотез. Так что в конце выступления Хьюнота я поинтересовался у него, как именно можно проверить его теорию. Сначала он не ответил на вопрос, но в итоге сказал, что существуют эксперименты, которые можно разработать.

Разработал ли он их? – поинтересовался я.

«Нет, у меня пока не было возможности сделать это».

Второй спикер, Роберт Мэйс, похожий на профессора с бородой как у Зигмунда Фрейда, был сдержанней Хьюнота. Он в общих чертах описал подробную теорию, разработанную им вместе со своей женой Сюзанн. Мэйс предположил, что нематериальное сознание – «сущность ума» – может управлять физическим мозгом, как Волшебник Изумрудного города, дергающий за рычаги из-за занавеса. Это объяснение, по утверждению Мэйса, решает и задачу о том, как череда электрических импульсов в головном мозге превращается в ощущение самосознания, и тайну околосмертных переживаний.

Мэйс, по крайней мере, был крайне конкретен в том, с какими именно, по его мнению, клетками мозга взаимодействует сущность ума с целью контроля над мозгом. У него даже есть ряд идей о том, как можно описать сущность ума в физическом выражении: в их с Сюзанн книге написано: «Тонко дифференцированная структура мельчайших колеблющихся электрических или магнитных диполей». Когда я поинтересовался у него, как можно проверить его теорию, он сказал, что можно измерить влияние «энергичного поля» человека на «живые нейроны в пробирке». Что было бы замечательно, не считая того, что его идея энергичного поля – нечто не известное ни одному физику.

При всей разнице стилей и существу вопроса Мэйс, Хьюнот и другие предлагают схожие видения: волнующие, всеобъемлющие объяснения, связывающие то, что люди знают, с тем, что бы им хотелось, с тем, что приносит смысл во Вселенную. Неудивительно, что пережившим подобного рода теории кажутся убедительными.

Но почему я увидел на конференции столь сильное отторжение реальной убедительной науки? Во время завтрака с Дианой Коркоран я поинтересовался у нее, почему ни один из участников конференции не готов был к обсуждению позиции материалистов.

«За прошедшие годы и учитывая все проделанные исследования мы уже прошли этот этап, – сказала она. – Всегда найдутся скептики, но мы не приглашаем их сюда, потому что это мероприятие про поддержку, а не про неудобные вопросы. Мы публиковали запросы на статьи, но ни один из скептиков так и не прислал нам ничего», – добавила она.

«Вероятно, они считали, что здесь им будут не рады», – заметил я.

«Вероятно, это так! – ответила она. – Но мы пытаемся расширить пространство обсуждений, и есть множество работ по поводу сознания, существующего вне мозга». Она добавила, что, по словам одного из ведущих исследователей, «когда кто-то публикует научную работу, в которой сказано “Вот объяснение”, не стоит даже отвечать на такое. Большинство из тех, кто поступает подобным образом, не занимались никакими серьезными исследованиями этого феномена».

На определенном уровне эта позиция кажется мне резонной. Множество публикаций об околосмертных переживаниях не просто ставят под вопрос опыт переживших, но и высмеивают их. Верно также и то, что, хотя научные объяснения и правдоподобны, они не безусловны.

Мэйс предположил, что нематериальное сознание – «сущность ума» – может управлять физическим мозгом, как Волшебник Изумрудного города

Тем не менее на конференции я столкнулся не только с противодействием науке, но и с множеством ложных представлений о ней. В какой-то момент я встретил Хьюнота в гостиничном холле. Вся суть научных теорий, сказал я ему, состоит в том, что они должны быть проверяемы. «Проверяемый» значит «опровергаемый»: теоретически у вас должна быть возможность провести эксперимент, который докажет, что теория неверна. Если бы, например, я уронил чашку кофе, которую держал в руках, и она бы не разбилась, разлив кофе, а поплыла бы по коридору, это опровергло бы теорию тяготения. Каждый раз, когда теория выдерживает подобное испытание, наша вера в нее усиливается. Но наша уверенность в теории всегда остается условной: мы постоянно начеку в ожидании ситуаций, когда она окажется неверной. Так как же именно, спросил я, проверяема теория осознанной Вселенной?

Он парировал мой вопрос софизмом: «Если отпустить чашку кофе, вы утверждаете, что она упадет вниз. Но где низ? Если изменить точку зрения и представить себе, что Земля над нами, возможно, что вниз – это вверх». Я перенес чашку над его головой и предложил проверить эту теорию. Он громко и нервно рассмеялся.

К третьему дню конференции я начал подозревать, что мне не удастся услышать здесь голос разума. Все, кого я видел, принадлежали к спектру, варьировавшемуся от псевдонауки до полномасштабного мистицизма, с большой долей невежества посередине. И тут я познакомился с Митчем Листером.

У Листера, высокого, красивого психиатора, проходившего обучение в Колорадском университете и Университете Калифорнии в Ирвайне, мягкие, доброжелательные манеры, из-за которых хочется рассказать ему все. Он сказал мне, что медицинское образование наградило его скептическим настроем по поводу околосмертных переживаний. Но пока он учился, подобный опыт приключился с его дедом, а потом на его жизненном пути постоянно стали попадаться другие пережившие – и не все из них были его пациентами. «Люди просто начали рассказывать мне об этом», – поведал он.

Листер также признал, что и сам испытал «нечто похожее на околосмертное переживание» – нечто имеющее характеристики подобного опыта, хотя в тот момент он и не был в критическом состоянии, да и галлюциногенов не принимал. Итак, я спросил, какова его собственная позиция по вопросу разделения ума и тела.

«Мой рациональный мозг не очень-то в это верит, но, пережив это, я знаю, что это так. Так что можно сказать, что я продолжаю вести дискуссию сам с собой», – ответил он.

Можно ли найти компромисс между спиритуалистами и материалистами, спросил я. Найти такой компромисс сложно, признал он: «Многие из ученых-материалистов, похоже, не считают это серьезным направлением для научных исследований… Тем временем многим людям, пережившим соприкосновение со смертью, не очень-то интересна наука».

Каждый понедельник Листер завтракает с небольшой и эклектичной группой людей. В нее входят физик, материаловед, художник, священник с философской степенью и сотрудник хосписа, который также является индейским шаманом. Они разговаривают о том, как двигать вперед исследования в области околосмертных переживаний, делая это с позиций науки, но подходя к вопросу непредвзято. «Мне кажется, есть способ преодолеть расхождение во взглядах», – говорит он.

В ходе нашего разговора и в последующем письме Листер описал ряд сфер, которые ученые могли бы изучить глубже. Они могли бы собрать коллекцию томограмм мозга, сделанных в момент, когда люди находятся в трансе или в других «трансцендентных» состояниях. Они могли бы изучить людей, утверждающих, что обладают особыми духовными силами, таких как шаманы. Они могли бы попробовать изучить природу воспоминаний, сформированных во время околосмертных переживаний, и то, как они отличаются от обычных воспоминаний (Листер работает над этим вопросом). Они могли бы разработать экспериментальные целесообразные способы проверять утверждения людей, заявляющих, что стали чувствительны к электромагнитным полям или что могут чинить помехи электронным прибором. Можно было бы заняться дополнительными исследованиями предсмертного пика, обнаруженного учеными из Мичиганского университета в крысах, и, возможно, даже попытаться обнаружить его в людях. Список можно продолжать.

Важнее всего, добавил он, тот факт, что, как бы вы ни объясняли их, околосмертные переживания являются поворотными моментами в жизни людей. «Это катализатор роста на множестве различных уровней – психологическом, эмоциональном и, возможно, даже физиологическом».

Главный вопрос XXI века

Даже если в конечном итоге исследования подтвердят – как заранее предполагают большинство ученых, – что околосмертные переживания не более чем результат спазмов умирающего мозга, существует хорошая причина продолжать исследования, которая состоит в том, что подобные переживания бросают вызов нашему пониманию одного из самых таинственных вопросов науки – существования самосознания.

Питер Пауль Рубенс. Падение грешников

Граница между жизнью и смертью, которую раньше считали очевидной, сегодня все больше расплывается. В своем недавнем обзорном докладе под названием «Смерть и самосознание» Сэм Парниа признал существование исследований, подтвердивших, что в противоположность популярному мнению церебральные нарушения мозга при прекращении дыхания более чем на несколько минут вызваны не только отсутствием кислорода. Мозговые клетки, лишенные кислорода, могут прожить еще много часов, прежде чем разрушатся до точки невозврата, особенно если их поддерживать в состоянии холода, – именно это объясняет историю людей, оживающих после длительного нахождения под снегом или утопления в ледяном озере. Наибольший вред клеткам приносит внезапное возвращение кислорода, сопровождаемое потоком крови и химикатов и известное под названием «послереанимационный синдром». Новое медицинское оборудование все чаще позволяет предотвращать подобный вред и реанимировать людей, которых в свое время назвали бы однозначно мертвыми.

Для некоторых людей это лишь дополнительные свидетельства того, что ум должен иметь возможность существовать отдельно от тела – иначе куда он девается, когда мозг мертв? Для материалистов это свидетельствует об обратном: ум никуда не девается, точно так же как изображение от проектора не девается никуда, если проектор выключить. Скорее это доказывает то, что ум и самосознание – это независимые свойства мозга, объединенные неким образом с помощью всех физических и химических процессов, происходящих в нашей нервной системе.

Но если это так, то как именно происходит это связывание? Это решающий вопрос для изучения самосознания. Джордж А. Машур, один из соавторов исследования, проведенного на крысах в Мичиганском университете, непоколебим в своей приверженности материалистической точке зрения. Он отмечает, что если сложно объяснить, как именно здоровый мозг формирует самосознание, то еще сложнее объяснить, как именно ограниченно дееспособный мозг на грани смерти формирует столь яркие, «гиперреалистичные» ощущения. «Вопрос, существует ли научное объяснение околосмертных переживаний, является критическим для всей науки, изучающей самосознание», – поведал он мне.

Скорее это доказывает то, что ум и самосознание – это независимые свойства мозга

Если бы мы могли убедиться в том, что скачки в нервной активности происходят в умирающем человеческом мозгу схожим образом с тем, что Машур и его коллеги наблюдали в мозгу крыс, это смогло бы одновременно и помочь объяснить природу околосмертных переживаний, и подсказать нам несколько ключей к разгадке нейробиологической природы самосознания. Однако люди – не крысы. Машур говорит, что маловероятно, что мы сможем собрать достаточно полезных данных о людях, переживших околосмертный опыт в момент остановки сердца, и выживших, чтобы рассказать об этом. Но он говорит, что его исследование, проведенное на крысах, как минимум «показало возможность» того, что для объяснения околосмертных переживаний не обязательно «отказываться от связи между мозгом и самосознанием».

На самом деле вопрос возникновения самосознания, с большой вероятностью, станет одной из определяющих задач XXI века, когда нам, возможно, впервые удастся создать машины не менее сложные, чем человеческий мозг. Будет ли у этих машин самосознание? Как мы сможем определить это? Будет ли их самосознание хоть как-то похоже на наше? И каковы будут последствия этого для нас как для создателей? Это вопросы, на которые мы сможем ответить, лишь глубоко осознав, из чего состоит наше собственное самосознание.

И, наконец, скрупулезные исследования околосмертных переживаний необходимы хотя бы для того, чтобы исключить как минимум некоторые из религиозных объяснений. Тех, кто пламенно верит в загробную жизнь, вряд ли переубедишь. Ведь, в конце концов, есть масса верований, которых люди придерживаются, несмотря на подавляющие научные доказательства обратного (вспомним, например, вакцинацию или глобальное потепление). Но наука движется вперед, лишь признавая ограничения собственного знания и медленно отодвигая их все дальше. Нет никаких оснований высмеивать верования людей по поводу околосмертных переживаний, пока не была проделана работа по развенчанию этих мифов.

Представим себе, что эксперименты были проведены и у нас наконец есть полное, научно обоснованное и материалистическое объяснение причин, вызывающих околосмертные переживания. Что тогда? Означает ли это, что все эти истории о людях, видевших ангелов и встретивших своих умерших родственников, – лишь сказки, которые нужно игнорировать?

Я бы ответил, что нет. Увиденное мной на конференции – даже когда это было очень странно – показало мне, что даже твердолобый материалист может многое узнать с помощью околосмертных переживаний о том, как люди осмысливают происходящее с ними – и, самое главное, о том, что истории, которые мы рассказываем, играют главную роль в формировании нашего ощущения самих себя.

Главный скептик Сьюзан Блэкмор разделяет эти чувства. В завершение своего письма она пожурила тех, кто настаивает на ложном и бесполезном «черно-белом» противопоставлении околосмертных переживаний как «настоящих, прекрасных, духовных и прочее и прочее» и как «ПРОСТО галлюцинаций, не имеющих важности». Как мне кажется, околосмертные переживания могут быть чудесным, меняющим жизнь опытом, проливающим свет на человеческую природу и вопросы жизни и смерти.

Оригинал материала можно прочитать на ]]>сайте]]> The Atlantic.

 

Загрузка...
Развернуть комментарии