Хроники Тартарии. Часть I. Отец Арий. Глава 1

Доброго времени суток всем читателем данного блога. Я рад представить вам свое произведение об истории Тартарии, которое является моим авторским ее видением. Хочу сразу предупредить, что все то, что я буду публиковать на протяжении всех 18 частей-глав не является полноценным историческим расследованием или реконструкцией в силу того, что о временном периоде описанным мною в наше время не сохранилось каких либо полных и достоверных сведений. В создании своей рукописи я опирался на такие "мифологические" источники древности, как Шах-намэ, Книга Велеса, Махабхарата, из которых и были почерпнуты основные сюжеты для данного произведения. Именно опираясь на эти сюжеты я попытался восстановить возможный вариант того, как разворачивались в те далекие от нас времена  события, которые и привели в будущем к объединению народов, родов и земель, некогда разъединенных и распавшихся после одной из последних великих войн описанных в древних мифах и легендах. Данная публикация не может считаться полноценным историческим романом опять же из-за того, что согласно официальной научной точке зрения все эти события не имели место быть во время описываемого мною периода. Посему я предпочитаю скорее поставить сию рукопись в жанр альтернативной истории, либо исторического фентези (хотя классических элементов фентези в ней не так и много). Что ж выставляю на ваше обозрение свое произведение, буду весьма рад, если среди вас найдутся те, кому мое видение тех событий окажется по душе и возможно дополнит их мировоззренческую картину еще одним пазлом об очень важном периоде в истории становления нашей Великой Державы Тартарии.

Аннотация

Жрец древнего храма из-за пророчества вынужден отправиться на защиту рубежей страны от угрозы с юга. Противостоит ему давний враг его рода, которого, согласно пророчеству, он и должен сразить. Сумеет ли волхв пойти против своих принципов и стать воином, и остановится ли он лишь на этом?

Лето 3740 от битвы на Куру-Кшетре (*от СМЗХ)

            Царские палаты были залиты золотистым светом играющей на изголовье кровати свечи, через занавешенные шторы проникал свет полной, налитой луны, которая в ту ночь отдавала багрянцем. Во всем огромном дубовом дворце, походившем на терем, пожалуй, это было единственным помещением где струился свет. Сложенные из бревен стены в покоях правителя были украшены яркими восточными коврами с причудливыми узорами. Даже находясь уже столько лет в этих землях, старый правитель не мог забыть своих молодых лет, проведенных на юге, в жарких странах, где даже зимой достаточно было лишь накинуть тунику потолще и довольствоваться лишь этим. Здесь же среди высоких гор зимы были всегда суровы, особенно в этом городе, который находился прямо у подножия самой высокой горы в этой стране. Гору именовали Алатырь-камнем, ибо на ее вершине, вечно укрытой облаками, располагался престол самого Всевышнего, как гласили местные легенды и сказания. Потрескивание дров в благодатно истопленной печи придавал царским покоям некоего обычного, огнищанского уюта. Возлагающий под теплым шерстяным одеялом на ложе старый правитель, казалось, пребывал в мире снов и грез, его густая укрытая серебром борода слегка приподнималась на его груди при каждом вздохе его мощной груди. Распущенные длинные седые, почти белесые волосы старика спускались по его плечам прямо до пояса, согревая его еще больше, чем все меха, в которые был укутан он. Единственная свеча у изголовья уже догорала в своем подсвечнике, а из слегка приоткрытого окна в комнату пробирался свежий снеженьский воздух. Неожиданно покой и умиротворенность помещения была нарушена легким поскрипыванием приоткрывающейся двери, занавески на окнах приподнялись из-за образовавшегося сквозняка, и входящий человек приложил усилия, чтобы не дать двери распахнуться с шумом: правителя Великого Кохана тревожить лишний раз не следовало. Хотя те вести, которые принес гонец и так уже должны были заставить правителя заволноваться сильнее, чем когда-либо прежде.

- Твое Сиятельство, - неуверенно пролепетал вестник, подойдя поближе к ложу старика, но при этом оставаясь все же на достаточном расстоянии от него.

Царь с усилием приоткрыл глаза: его потревожили, но на его испещренном морщинами лице не было ни единого признака раздражения – он всем своим видом излучал справедливую доброту, хотя взгляд его в тот час и был тяжелым:

- Я слушаю тебя, - спокойно произнес он, - молви.

-  У меня нехорошие известия, царь-батюшка… - высокий худощавый человек в отдающем свежестью улицы кожухе замялся, теребя в руках меховую шапку, внезапно в его правой руке появился сверток, который, по-видимому, находился до этого в ней, - Прибыл гонец из Турана, - вестник протянул послание правителю, - он передал это письмо от Твоего среднего сына… и, - тут доносчик опять скукожился, - и еще посылку…

Услышав о посылке, правитель насупил брови – этим жестом он был удивлен даже больше, чем письмом от, казалось бы, забывшего о нем сына. Седовласый царь аккуратно приподнялся в постели и, прищурившись, начал читать послание, жадным взглядом впиваясь в каждую его строчку. Чем ниже опускался его взор, тем озабоченнее и взволнованнее становилось выражение его лица. «Они не могли этого сделать…» - пробубнил еле слышно старик и поднял глаза на ожидающего у ложа человека. Тот заметив, что царь закончил чтение, поспешил молвить слово:

- Прикажешь внести посылку в покои? – дрожащим голосом вопросил он и уставился взглядом полным ужаса на старца – тот лишь одобрительно кивнул тяжелой главой.

Вестник два раза прихлопнул в ладоши и окликнул ожидавших за дверьми слуг, те же в свою очередь не замедлили внести в покои резьбленый сундук, украшенный дорогими самоцветами. Слуги поставили его подле ног вестника и поспешили отойти назад к двери. Правитель жестом приказал снять крышку, и его собеседник тотчас же повиновался: взору обоих предстал лик зрелого мужа, чьи золотые длинные, до плеч волосы теперь были беспорядочно разлохмачены и слиплись из-за крови, которой было залито все его лицо; на его такой же соломенной, как и волосы, короткой бороде застыла запекшаяся бордовая кровь; взгляд его озерных глаз устремлялся куда-то вдаль… Лицо царя не выдавало никаких внутренних переживаний при виде отрубленной головы его младшего сына, но глубоко в душе он с прискорбием осознавал, что все, за что он боролся, оказалось тщетным, и что его враг все-таки оказался куда-более могущественным чем он сам, ежели ему оказалось под силу ввести во искушение двух старших сыновей Великого Кохана и заставить их убить своего младшего брата – это значило лишь, что семя раздора было посеяно между братскими родами и в скором времени оно уже должно было быть взращенным и дать свои первые плоды.

Старик повернул свою седовласую главу в сторону приоткрытого окна:

- Самое темное время Ночи уже близко... – задумчиво произнес он и его темно-зеленые глаза начали постепенно тускнеть…

 

Глава 1

 

Лето 2989

            Поигрывающее своими лучами в чистом небе солнце припекало как никогда, чему были особенно рады всевозможные диковинные птицы, резвящиеся над просторами полноводной быстрой реки. Эта река, имевшая загадочный желтоватый оттенок, будто отражала в себе златистое солнце, стремящееся к горну, откуда каждое утро восходило солнце, ее потоки виляли среди горных долин сих просторов. Горы здесь встречались совершенно разные: были и незначительные холмики, взобравшись на которые, можно было бы без труда разглядеть все окрестности и наблюдать извилистый путь великой реки, а были и такие возвышенности, которые своими ледяными пиками доставали чуть ли не до самих Небес, где по преданиям местных жителей обитали их древние Боги и предки, а также один из самых великих правителей сих земель – Златоликий Ди из рода северного народа дин-линей, или, как они сами себя называли, долян. По преданиям местных жителей именно он пришел в сии земли с Севера, к берегам Златой реки, и собрал воедино все враждующие племена аримов. Он принес им мир и культуру, благодаря которым они и стали называть себя поднебесным народом, ибо, как с тех пор они считали, под свое покровительство их взяли сами небожители. Много воды утекло с тех времен из великой реки, но к ней из года в год стало прибывать все больше и больше людей, жаждущих и ищущих лучшей и справедливой жизни, которая, как они все те странники были наслышаны, и была обещана всем страждущим на берегах той реки. Со временем и речку ту прозвали Златой, ибо как отражала она великое небесное светило, так и хранила память о тех допотопных временах, когда пришел к ним вестник с Севера. До сих пор его потомки, как поговаривали местные жители, обитали среди обычных людей и время от времени проявляли себя как отважные герои в часы смуты. Тогда и явился аримам второй посланник Небес, имя которому было Юй. Он считался дальним потомком Великого Ди, и явился он в те времена, когда после Великой Войны во всех землях наступила разруха. Юй был первым человеком, которому удалось благополучно вознестись к Престолу Всевышнего и вернуться обратно на землю. С Небес он принес с собой Золотые Коны, которые были записаны им на каменных скрижалях, которые назвал он Алатырь-камнем, тогда же обрел он и вечную молодость. Местные люди верили, что этот великий камень до сих пор находится на вершине одной из тех высоких гор, через долины которых и протекает сия Великая река. К сожалению, история Юя закончилась довольно печально, ибо, возгордившись своим величием, он ступил на темную сторону и был низвергнут своим же отцом, который отрубил ему голову и забрал с собой в земли вечных снегов и льдов. Сущность же Юя разделилась на две равные части: светлая его сторона устремилась к Всевышнему, темное же его начало ушло в Подземный мир, где он принял имя Эрлика, ибо стал настолько яроликим, что его стали бояться даже самые мощные сущности Потустороннего мира, с тех пор он начал править там, и всякий умерший, будь то человек или людина, пренепременно сталкивается с ним после Смерти. Но на земле же Юй оставил своих кровных потомков – Великий род Ся, который продолжил управлять Державой Великого Дракона – Аримией…

- …Твой отец, принял сию обязанность от своих предков, и ты, юный витязь, подобно своему батьке наследуешь сей титул – Вана Аримии и будешь праведно служить своим Богам, - мощный седобородый старец в длинном сером одеянии из грубой ткани, украшенной серебряными нитями, улыбнулся и потрепал за русые волосы совсем еще маленького юнца, которому от роду было лет двенадцать.

- А мы, а мы, отче? – встрепенулись вдруг сидящие напротив двое других ребятишек на вид помладше первого.

- А вы, близнецы, станете могучими воинами и верными помощниками вашего старшего брата, - похлопал по плечам старик и их.

Сидевшая между близнецами их мать обняла обоих и прижала к своей груди.

- А почему папа не с нами? – вопросил вдруг один из них.

- Он должен скакать впереди свиты, ведь он правитель, - ответила молодая женщина, старик заметил как в ее изумрудно-зеленых глазах, сливающихся с шелковым платьем на ней, блеснула искра – она должна была поддерживать обережный круг вокруг своего мужа, ибо он как Великий Ван каждый день подвергал себя опасности, вступая в очень близкие и доверительные отношения с местными людьми, которые у Миры никогда не вызывали доверия с тех самых пор, как она приехала в эти земли следом за своим возлюбленным. Свита, состоявшая из украшенной ярко-красными шелками кареты с царской семьей, менее богатой кареты, в которой находились важные державные советники вана, и нескольких десятков всадников, медленно двигалась вдоль вытоптанной конями и повозками дороги по правому берегу Златой реки. С запада приближалась огромная черная туча, несущая в себе небесные воды, которыми собиралась умыть и освежить живые ярко-зеленые леса этой долины…

***

- Почему ты не хочешь прислушаться к моим словам? – взмолилась Мира и резким движением накинула себе на плечи пуховый платок. В покоях вана как обычно было холодно и те несколько свечей, что стояли на камине, да и сам тусклый огонек внутри него придавали всей комнате лишь еще куда более холодящего антуража. Столица, как и построенный из сизо-голубого камня дворец правителя рода Ся, находились немного севернее Златой реки и располагались высоко в горах, на склонах которых даже в такие знойные лета как это покоились снежные шапки. За окном уже опустилась ночь, отчего задувающий в приоткрытое окно ветер казался еще зябче.

- Но, душа моя, - приобнял Миру за плечи подошедший к ней статный муж одетый в черную просторную котту и подпоясанный обычным кожаным ремешком, - Мы должны научиться приходить к взаимопониманию с ними, - мужчина запустил руку в длинные, волнами спускающиеся по спине, отливающие каштаном волосы своей любимой, - Да, они – варвары, но я же не держу их в конце концов в своем совете – я лишь пытаюсь завоевать их доверие, в целях всеобщей безопасности же, - встряхнул своими темно-русыми вьющимися до плеч волосами воин, - Ты же знаешь, что со времен Имира аримы преклоняются перед нами лишь из-за страха – это рано или поздно может привести к предательству…

- И я о том же, Двоян, - посмотрела в его стальные глаза Мира, взгляд ее колдовских зеленых очей всегда завораживал и успокаивал Адвина, - С ними не получится установить мира, взгляни в их черные глаза – в них нет души, они всегда должны быть на расстоянии от нас…

- Ладушка моя, я понимаю тебя… - отошел к камину Адвин, - но и ты пойми меня: разве не успешны мои усилия хотя бы в том, что мы смогли объединиться с вождями племен у восточного моря? Весь наш длительный поход, который мы проложили к устью Златой реки и обратно, не был ли он напрасным по-твоему?

- О да! – выдохнула Мира и упала на мягкое ложе, - но зачем было их приглашать сюда, в наш дворец? Лишь Вышню известно, что у них может быть на уме! Ведь они же прибыли сюда со своими воями, Двоян! – безысходно запричитала женщина.

Адвин подошел к кровати и присел рядом с супругой:

- Сим своим приглашением я указал им на то, что мое величие намного превозвышает их, так, что я даже не страшусь пустить их в самое сердце своей державы. Они должны чувствовать наше превосходительство! – голос Адвина звучал уверенно и строго, было ясно, что он не под каким предлогом не изменит своего решения, - А теперь пошли, любимая, - потянул он Миру к себе и смягчил долгим поцелуем в ее алые губы, - Нас уже ожидают гости…

В тронном зале в тот вечер расставили крепкие дубовые столы, которые не должны были ломиться под всем тем объемом яств, приготовленных специально к визиту теперь союзных правителей из восточных земель Аримии. Зал каменного дворца был довольно просторным и, казалось, благодаря своим высоким потолкам мог вместить даже великанов, которых уже давно не видали в этих землях. Если в обычные дни это помещение было крайне холодным и непрогретым, наподобие всех остальных комнат дворца, то сейчас оно буквально было переполнено жаром и испарениями, исходящими то ли от всевозможных горячих блюд на столах, то ли от такого огромного количества народа, собравшегося там, ведь в тот вечер во дворце Великого Вана Аримии встретились около двух дюжин правителей всех провинций мощной державы со своими прислужниками, семьями и воинами, а так же и несколько десятков новых вождей, в честь объединения с которыми, собственно, весь этот пир и был устроен. В зале стоял необычайный гам, которого обычно не бывало там даже в дни застолий и праздников, сейчас же вперемежку с Золотым языком здесь слышались и всевозможные причудливые наречия местных народов и племен, со всех углов доносились песнопения различных бардов, которые исполняли свои гимны и песни как на Золотом языке северных долян, так и на аримских говорах – каждый мог найти себе выступление по душе. Изредка слышались даже баллады, сложенные на волчьей речи, которая была изобретена мудрецами правящего рода Ся и местными народами ради достижения согласия и использовалась в основном лишь в делах державных.

            Сам Великий Ван восседал на своем отлитом из серебра троне, подле него ошуюю сидела его верная ладушка-жена Мира, ее темно-каштановые волнистые волосы украшала золотая тиара с самоцветами, одесную же находился седовласый старик с длинной бородой, который в своей стального цвета мантии с капюшоном натянутым на глаза выделялся из всей толпы людей и не походил ни на одного из присутствующих – это был Ульгень, главный советник Адвина, важнейший из мудрецов державы, а так же наставник детей правителя, рядом же со своей матерью восседали и юнцы: двенадцатилетний русоволосый Таргитай, который своими темно-зелеными глазами пошел в Миру, но строгим и упрямым характером – в отца; восьмилетний Порыш – светловолосый малец, который пытливым взглядом рассматривал всех собравшихся в тронном зале пришельцев – ему всегда было любопытно наблюдать за, как ему казалось, забавными узкоглазыми аримами, которые из-за этой особенности своей внешности казались ему довольно милыми созданиями; третьим ребенком в семье Адвина был брат-близнец Порыша – Спорыш, который был так назван из-за того, что появился на свет на пять мгновений позже своего брата, его стальные глазенки так же стреляли по сторонам в поисках любопытных вещиц или людей.

            Неожиданно в зале раздался неприятный металлический звон: Адвин постукивал кончиком ножа по своей опустевшей серебряной чаше. Когда все смолкли, правитель поднялся, налил из деревянного бочонка в свою чашу медовой сурьи и молвил:

- Достлар! – громко выкрикнул он на волчьем языке, его обращение эхом раздалось по тронному залу, - Я буду краток! – стряхнул невидимую пылинку со своего богато-расшитого и украшенного яркими самоцветами камзола Адвин, - Сегодня мы собрались в нашем дворце, дабы отметить знаменательное событие, а именно: согласие правителей восточных земель и морских побережий присоединиться к нашей великой державе и стать одним целым с Великим Драконом – Аримией! Теперь вы находитесь под нашим покровительством, и мы, даем слово рода Ся, что пока мы живы, в наших землях не будет ни одной войны и соперничества за владение какой-либо весью! Тако бысть, тако еси и так буди! Яшасын Аримия! – с этими словами Адвин поднял наполненную медовым напитком чашу.

- Яшасын Двоян! – закричали в ответ присутствующие и принялись жадно опорожнять свои кубки и рога, правитель последовал их примеру и пригубил божественный напиток.

Едва успел он сделать первый глоток, как ощутил, что горло его будто некто невидимый обхватил удавкой, незамедлительно за этим тут же раздалась невыносимая боль в животе, словно его пронзила тьма кинжалов. На устах правителя начала выступать белая пена. Адвин почувствовал, как его тело размякает, в глазах же у него начинало мутнеть. В мгновение ока его обессиленное тело упало на трон, откинув русоволосую главу назад. Все произошло на столько быстро, что Мира даже не могла сообразить, что происходит: она что-то кричала, била мужа по щекам, пыталась вытереть пену у его рта. Она уже не обращала внимания на то, что происходило вокруг – волна смятения и негодования прошла по всему залу, неожиданно часть аримских воинов выхватили свои мечи из ножен и набросились на стражей дворца, вокруг все забрызгивалось кровью, отовсюду доносились ужасающие крики; младшие близнецы Адвина рыдали во всю, не понимая, что творилось вокруг, Таргитай же напротив сидел спокойно и наблюдал за всем с некой не присущим его возрасту беспристрастием. Мира все еще пыталась вернуть своего горячо любимого мужа к жизни, но все было тщетно. Внезапно словно ниоткуда возникший рядом с ней среди всего этого хаоса старик в серой мантии схватил находящуюся в отрешенном состоянии женщину, по щекам которой текли слезы, и буквально поволок ее куда-то, отдав жестом некий приказ находившимся позади мужам в таких же длинных одеяниях, которые послушно увели и не успевших опомниться детей правителя…

***

            …Когда Мира уже пришла в себя, она обнаружила, что находится на ложе в собственных покоях: у тусклого камина сидели перепуганные дети, в плетеном кресле у кровати восседал длиннобородый старец в серебряной накидке, капюшон по-прежнему покрывал его глаза. Когда же он заметил, что Мира пришла в себя, то он привстал и подошел к ложу жены Адвина. Откинув капюшон назад, он заговорил:

- Княгиня, вам нужно бежать, - в глазах его читалась взволнованность, - и как можно скорее… - из глубин дворца все еще доносились звуки потасовки, которая, по-видимому, еще не закончилась, хотя масштабы ее и стали поменьше.

- Ульгень, - пролепетала обессиленно Мира, - Что это? Что происходит?

- Переворот! – с прискорбием произнес советник вана.

- Как? Но кто?! – недоумевала женщина, теперь она уже присела на краю кровати и пыталась здраво оценить все только что произошедшее с ее еще недавно счастливой и целой семьей.

- Я думаю, это сделал кто-то из гостей, возможно правитель одной из весей.

- Я же говорила ему, - простонала Мира, - я же предупреждала, что не стоит доверять этим варварам… Зачем он только позвал этих восточных главарей… Двоян считал, что покажет им свое бесстрашие таким образом, но к чему это привело… - одинокая слеза скатилась по щеке убитой горем жены правителя.

- Это сотворили не они, княгиня, - спокойно перебил девушку старик, - Мне донесли мои вороны: о заговоре знали до вашего прибытия с восточного моря, в нем участвовали и слуги сего дворца, как мне удалось выяснить.

- Нужно немедленно их всех казнить, если они знали и не предупредили! – воспылала вдруг праведным гневом Мира.

- Увы, девочка моя, власть теперь не в наших руках, - мудрец подошел к камину, где на шелковом ковре игрались дети, взгляд старика был устремлен куда-то сквозь догорающие угольки, - У нас, - кашлянул старик и поправился, - вернее, у вас, есть только один выход…

- Бежать? – отчаянно вопросила девушка и, встав с кровати, подошла к окну.

- Да, но на Севере, на твоей родине небезопасно, - повернулся к Мире Ульгень.

- Куда тогда? – негодовала женщина.

- Я должен сообщить тебе, - мудрец замялся, но продолжил, - у Двояна есть незаконнорожденный сын…

- Но...! – глаза девушки вдруг сердито загорелись.

- О, это было давно, ты тогда еще была совсем мала и не знала Двояна. А он же в то время был еще двадцатилетним юношей, его отец, Великий Ван, отправил его к старшему брату в Семиречье обучаться воинскому искусству. Там же он и нашел свое мимолетное увлечение – наивная девчонка-огнищанка родила от него сына, которого назвали Трояном. Двоян знал его лишь одно лето, вскоре его отец отозвал его в Аримию, но брать с собой девушку с ребенком он не решился, ибо боялся гнева отца, и, стоит заметить, не напрасно, ибо старый ван был довольно скверного, строгого склада человек… Когда-то мы учились с ним вместе… - на лице старика проступила улыбка и на мгновение взгляд его провалился куда-то в глубину веков.

- Так ты предлагаешь бежать в Семиречье?! – удивленно приподняла брови Мира, - Но это же южнее Ура-ал гор!

- Троян правит теперь в тех землях. Я думаю, он сможет дать должную опеку своим братьям и их матери. Столица его находится в горах, в Кайле-гарде, и там вам будет находиться безопаснее всего.

- Что же, - вздохнула женщина, понимая всю безысходность сложившейся ситуации, - Твои советы всегда были мудры, и ты никогда не предавал наш род. Я верю тебе, так же как верил и мой муж, - Мира на мгновение замолчала, как будто вспоминала что-то, и потом продолжила, - Ты смог узнать, кто стоит за этим заговором? – ее зеленые глаза впились в старца.

- Прислужник, которого успели допросить мои вороны, назвал лишь одно имя, княгиня, - деликатно ответил Ульгень. Взгляд девушки сделался еще более пронзительным и внимательным, – Зохак…

 

Осень 2989

            Город, в котором правил царь Троян не был похож на те остальные города, какие доводилось видеть Таргитаю за всю свою короткую жизнь, проведенную в далекой Аримии – стены его были возведены из цельных камней, вероятно, собранных в окрестных горных долинах, внутри же деревянные дома были выстроены ровно-вычерченными круговыми улочками, среди которых выделялись три самые широкие и просторные, вероятно, служившие границами в каком-то непонятном для молодого мальчика делении города. Когда он вместе со своей матерью и братьями только въехал за стены этого необычного поселения, то первое, что бросилось ему в глаза, была неописуемая красота резьбленых узоров на абсолютно каждом домике без исключения. Казалось, будто все эти жилища принадлежали лишь боярам и людям в достатке, в то время как в городах страны, которой правил его покойный отец, можно было отчетливо наверняка знать по внешнему убранству домов, кто в них обитал: бедняки, бывшие по большей части аримского происхождения, зачастую ютились в небольших, скромных избушках или вообще в землянках, сами же арии могли позволить себе выстроить и достойный хоромы да терема, так же, как и те из аримов, кои состояли на службе у вана в качестве наместников и управителей, они и представляли ту самую высшую касту среди своих соплеменников. Вторым, что удивило сознание Таргитая, было то невероятно огромное пространство, которое занимал данный град, ведь у себя на родине малец никогда не видывал таких просторных селений, да еще и укрепленных столь мощными стенами. Проезжая верхом на своем коне по выстроенным кругами улицам сего нового для себя града, юный наследник Аримского престола не переставал дивиться странною слаженностью и красотою сего места: все словно было на своих местах, ничего лишнего невозможно было наблюдать на его улочках. Тогда же Таргитаю и пришла мысль, что возможно сей город и назвали Кайле-гардом лишь из-за того, что возведен он был по такому необычному образу и содержал в своей основе коло. Хоромы правителя же должны были находиться где-то ближе к центру города, ибо свита, сопровождавшая малыша и его семью, никак не думала останавливаться и продвигалась все дальше и дальше вглубь града. Но уже совсем скоро вся колонна из лошадей плавно затормозила у порога знатного терема, сложенного из отборного дубового бревна, впрочем, как и все дома здесь, лишь размеры его заметно выделяли на фоне остальных, но это было оправдано – тут жил местный царь, и в сих хоромах частенько должны были собираться сонмы народу во время каких-либо важных событий. Гостей уже встречали: Мире учтивые вои подали руку и помогли слезть с коня; другой же высокий мужчина молодых лет подошел к лошади Таргитая, человек улыбнулся своими добрыми светло-карими глазами и на его черной жесткой щетине отразилось слепящее яркое солнце – это был сам Троян, он не замедлил поднять мальца за пояс и легким движением руки опустить его на землю, потрепав по русявой головушке; к близнецам, забавно гордо восседавшим на своих комонях рядом друг с другом, со спины внезапно подошел здоровый, широкий богатырь, который ловко словно перышки подхватил обоих юнцов себе под мышки и поднес их неугомонно заливающихся хохотом к самому крыльцу. Когда все уже ощутили землю под ногами, Троян, любезно распахнув широкие двери в свои хоромы, пригласил гостей проследовать внутрь. Успели только прибывшие войти в тронный зал, который не выглядел так богато, как зал в столице Вана Аримии, но тем не менее отдавал своим тяжелым величием и древностью, как навстречу им выбежал белобрысый, почти белесый молодой человек: его недлинные курчавые волосы были распущены и торчали в разные стороны, а розовое лицо юноши искрилось радостью так, что от этого казалось даже блестел его гладковыбритый подбородок – видимо, он был наказан за какую-то провинность. Этим молодым человеком был Сам – сын Трояна.

- С приездом, сиятельство! – воскликнул он приветственно Мире и расплылся в улыбке, завидев стоявших подле нее Таргитая с братьями.

- Проходите, мы давно ждали вашего приезда, и какова была наша радость, когда гонцы донесли нам сегодня, что ваша свита уже на подходе к городу! – начал провожать Миру с детьми по хоромам Троян. Сопровождавшие же ванскую семью слуги и вои из Аримии были приглашены богатырями Кайле-гарда в свое, военное, крыло здания.

- Ты не представляешь, как я счастлива, что наши скитания наконец закончились и мы теперь в безопасности! – выдохнула Мира упав на любезно пододвинутый ей Самом стул – гостей встречали небольшим семейным пиром. Сам же сын Трояна уселся напротив женщины, одесную своего отца, который уже успел занять свое место во главе стола. Внезапно двери, ведущие в царские покои, распахнулись и в зал вошли три совсем молоденькие девушки – жены Сама, которые, поздоровавшись с присутствующими, не замедлили присесть рядом со своим мужем.

- А Зорян где? – вопросительно уставился на одну из них черноволосый Троян, который со своими распущенными до плеч власами выглядел довольно грозным правителем, восседая на том самом дубовом троне. Еще большей суровости его лицу придавал вытянутый с горбинкой нос.

- Он сегодня захотел провести день со своей семьей, - поведала светловолосая девушка с ярко-голубыми глазами, на что Троян неудовлетворительно хмыкнул.

- В коем-то веке приезжает и дед, и родственники из Аримии, а он не удосужился явиться вместе с женой и детьми на семейный ужин… - в карих глазах правителя проскользнули нотки печали.

- Он уже взрослый, отец, ему двадцать семь лет и у него двое маленьких чад и беременная жена, которой он должен уделять много внимания в последнее время, - начал оправдывать Сам своего сына.

- Что ж, прошу прощения, княгиня, за наш небольшой семейный разговор, - вновь заулыбался Троян, - Не стесняйтесь, налегайте на стравы, ибо вы порядком изголодались в пути, - обратился он к Таргитаю с братьями и подмигнул им. Все принялись с огромным аппетитом явствовать добрые семиреченские угощения.

Спустя некоторое время Троян, сделав большой глоток яблочного сока из своего рога и утерев свои черные масляные усы, завел беседу:

- Итак, насколько мне известно, - многозначительно посмотрел он в зеленые глаза Миры, - Вы были вынуждены бежать из Аримии после того, как моего отца предали и отравили местные правители. Почему, ты думаешь, это случилось?

Закончив дожевывать свою снедь и выпрямившись, Мира начала с тревогой в голосе излагать свою историю:

- Я всегда ожидала от этих дикарей какого-нибудь подвоха и много раз предупреждала Двояна, чтобы он не доверял им и не подпускал их на столько близко к себе… - неожиданно одинокая слеза покатилась по щеке девушки, жены Сама тоже приостановили свою трапезу и с грустными лицами внимали рассказу Миры, - И вот на том самом злосчастном пиру кто-то из них подсыпал ему яд в сурью… О, Боги! Его глаза… - всхлипнула женщина, - они застыли в одной точке, и в них читался неописуемый ужас… Ульгень, советник моего мужа, сказал, что это даже сделали кто-то из особо приближенных Двояна, кто-то, кто жил бок о бок с нами на протяжении многих лет и исполнил сие по указу некоего Зохака, - неожиданно при упоминании этого имени на лице Трояна проступило беспокойство, - Ульгень и помог мне с детьми бежать… У меня единственная надежда на тебя Троян, хоть ты и не мой сын, но все же Двояна, прошу тебя, возьми хотя бы моих сыновей к себе, обезопась их. Я же смогу выжить сама. Но они, они еще совсем юны, чтобы терпеть скитания и нищету. Назад же нам уже пути нет… - уже смирившимся тоном договорила Мира.

- Не переживай, княгиня, я памятую, что эти мальцы все же мои братья, и я даю тебе обет, что они и ты тоже будете находиться под нашей опекой, - мягким голосом сказал Троян, - Здесь, в Семиречье, княжит мой сын Сам, вы останетесь при нем. С собой же в Трою я вас взять не могу, ибо это весьма долгий и опасный путь, - закончив, царь повернул свою голову к Саму и его женам и отдал приказ, - Вы, девицы, примите Миру, приобщайте ее к вашим делам, помогайте ей во всем, а ты, Сам, воспитай из этих юнцов таких же воинов, каким я сделал тебя. И помни главное – никто не должен знать, что это семья Двояна, свергнутого Вана Аримии. Пущай все считают, что они – наши родичи из Биармии, - Троян смолк и, задумавшись на несколько долей, туманно добавил, устремив свой взгляд куда-то вдаль, - Не нравится мне, что Шахиншах зашел настолько далеко…

Глава 2: https://www.kramola.info/blogs/letopisi-proshlogo/...

 
Загрузка...
Развернуть комментарии