Хроники Тартарии. Часть I. Отец Арий. Глава 6, ч.1

Предыдущая глава: https://www.kramola.info/blogs/letopisi-proshlogo/...

Глава 6

 

Осень 3036

            В небольшой комнатушке тускло горел свет, исходивший лишь от одной единственной догорающей свечи на письменном столе. Браг был на столько занят своей работой, что даже и не замечал, как за весь вечер успело выгореть уже шесть восковых свечей, и в канделябре осталась лишь одна. Как обычно работа шла своим размеренным чередом и старый жрец, скрючившись над столом, аккуратно шкрябал гусиным пером по желтой бумаге различные числа и буквы, смысл которых мог понимать лишь он один. Вмешиваться в державные дела своего отца он начал уже давно и так ловко, что тому до сих пор так и не удавалось ни разу уличить своего сына в этом. Браг довольно часто брал на проверку записи казначеев и старался самолично контролировать весь приток и отток дженег в казне, порой изымая их оттуда или, что было намного реже, вбрасывая некоторые суммы для поддержания ее. Дженьги были одним из тех нововведений, которое были предложены лично Брагом, с подачи которого Один и согласился на этот эксперимент с казной. Идею об использовании драгоценных камней и металлов для облегченного обмена товарами сначала исключительно на ярмарках, а потом и в повседневной жизни, жрец почерпнул от мудрецов, у которых обучался в свое время. Правда те отзывались об этой системе крайне неудовлетворительно. Браг же полагал, что они относились столь предвзято к ней лишь из-за того, что впервые она была придумана и введена лично Зохаком в южных землях. Новатор не считал, что если колесо было изобретено врагами, то его было бесполезно использовать на собственное благо, ведь дженьги в его понимании являлись весьма разумным решением. Убедить отца поначалу было, конечно, сложновато, ибо он по обычаю своему был упрям и довольно консервативен, но подговоренные Брагом другие жрецы все же смогли общей массой заверить Одина в верности такого нововведения. Зачастую Браг только так и мог распространять свою власть, чего ему, однако, было недостаточно и он всегда ощущал себя ущемленным: еще с самого детства строгий отец направил его обучаться к жрецам в местный Храм Инглии, таким образом полностью перекрыв своему сыну всякий путь к престолонаследованию. Быть же жрецом Браг никогда не хотел и это его не привлекало – намного интереснее смотрелась перспектива восхождения на престол Асгардского Царства, чего Один, видимо, не желал. Вообще, на сколько Браг знал своего отца, тот никогда не поддерживал власть переходящую от отца к сыну, хотя остальные члены семьи, царствовавшие в Семиречье и Аримии, поддерживали сию новую идею, которая была выдвинута впервые еще отцом Одина и Адвина. Став жрецом, Браг все-равно не усмирил своих амбиций и довольно быстро создал себе блистательный авторитет, сделавшись уже главным жрецом Храма Инглии. Тут-то и наступило его время, когда он мог в полной мере приступить к реформированию старой системы, если не в державных делах, то в духовных. Первым делом он отделил свой храм от всех остальных, существовавших в Биармии, Сибири и Семиречье. По старым конам в каждом городе или местечке мог находиться один храм, который был посвящен какому-то специальному богу или богине, или же стихии. Соответственно в каждом таком храме был свой глава, стать которым можно было лишь пройдя все ступени обучения, на совете же в конце года избирали главу из самых мудрейших. Существовал также Храм Меру, который территориально находился на рубеже между Сибирским Царством и Семиречьем, высоко в горах. Он выделялся особенно из всех остальных тем, что не принадлежал никакому городу и в нем можно было обучиться более сокровенной мудрости, нежели при простых храмах. Этот храм считался некой духовной обителью, но был и иной, который был поставлен на первом вече Союзных правителей, как возглавляющийся над всеми, а его глава носил титул Патер Дия и обитал в Асгарде-на-Ирие в одном дворце с царем. Все это устроение жреческого мира нисколько не устраивало тогда еще молодого Брага, и он провозгласил Храм Инглии в Асгарде-на-Дону Церковью Инглиингов, независимой ни от каких иных жреческих структур. Таким образом Браг смог полностью переделать все храмы Асгардского Царства в подобные церкви, которые также сменили свой фокусировку с центров передачи знаний на центры веры, ибо Браг считал, что обывателям не нужно было знать многое, им достаточно лишь было следовать канонам, которые выдвигала его Церковь. Единственным оплотом непокорности для реформатора оставался Храм Солнца на юге в Касских горах, находившийся на самой вершине Алатырь-горы, самой высокой в тех местах. Он обладал неким сходным с Храмом Меру статусом, и туда допускались далеко не все. Жрецы его были единственными, кто не поддержал переделы Брага и не поддался его влиянию. Этот Храм был подобно истоптанной мозоли для главы новой Церкви. Но на этот счет у него уже давно имелись кое-какие мысли, и, казалось, настала именно та подходящая пора для их осуществлений.

            Тут размышления старого жреца прервал тихий стук в двери.

- Заходи! – рявкнул он, не отрывая очей от бумаг с делами казны, будто Кащей над златом. Двое молодых не то жрецов, не то учеников смирно вошли в комнатушку и встали немного поодаль от Брага.

- Сегодня на главной площади один блаженный вновь впал в ересь, твое святейшество, - робко доложил один из гостей.

- Кто таков? Опять тот кузнец? – поднял вдруг свои страшные глаза Браг и начал ими сверлить докладчика, - Я же уже объяснял, что с ним делать! Нечего меня беспокоить по таким пустякам!

- Нет, твое святейшество, мы бы не стали… - старик заметил, как на лбу служителя Церкви выступил пот, - Один из боярых мужей Одина начал собирать народ, дабы вынести предложение на вече касательно нашей Церкви, - тут жрец вскочил и в мгновение ока, подобно пардусу, приблизился к докладчикам.

- И что же они хотят предложить Царю? – ядовитым голосом прошипел Браг.

- У него есть собранные сведения и он собирается глаголить против твоего святейшества, - руки юноши отчего-то начали трястись.

- Я надеюсь, вы явились ко мне, чтобы узнать использовать ли клинок или же веревку, не так ли? - пристальным взглядом уставился на обоих служителей старик, зная заранее, какой ответ он услышит.

- Н-ну… Можно сказать, что да.

- Ну так почему же я еще до сих пор наблюдаю вас здесь, в своем помещении?

- Значит, мы устраняем?.. – замялся докладчик.

- Чтобы завтра же утром этот боярин отправился в далекое плавание по Дону с перерезанным горлом!

- Слушаюсь! – хором ответили оба гостя и поспешили удалиться из кабинета.

            Захлопнув за молодыми служителями дверь, Браг вернулся к своему рабочему столу, на котором все еще покоились неразобранные до конца отчеты казначея. Время уже было далеко за полночь и продолжать слепиться жрецу уже не хотелось тем более, что фитилек свечи уже тонул в растопленном воске. Комнату окутала полнейшая тьма, лишь свет луны заливал пол, проникая через одно единственное небольшое оконце. Завтра у Брага был важный день: он созвал всех жрецов своего ближайшего круга, дабы обсудить с ними важную весть – в скором времени Один должен был оставить свой престол, а ему на замену следовало подготовить нового, достойного преемника, который пришелся бы по нраву и самому Одину. И с этим, как того и следовало ожидать, могли возникнуть большие проблемы – строгому правителю еще старой закалки мог показаться достойным лишь такой прославленный герой и настоящий человек чести, за которого могли бы поручиться даже мудрейшие из мудрейших и старейшие из старейших. К великому сожалению Брага такой человек в Асгарде появился, и это был Рус.

 

***

            Не успело еще солнце полностью взойти из-за горна, а пять самых старых и преданных жрецов уже собрались в одном из подвальных залов Церкви, который был предназначен как раз для подобных совещаний. Браг по обычаю своему со всем присущим себе грозным видом восседал на своем каменном троне, располагавшемся на несколько ступеней выше остальных пяти тронов.

- Рад всех вас видеть вновь в этом помещении, братья, - слащаво обратился ко всем присутствующим Браг и попытался натянуть некое подобие улыбки на свое хмурое лицо, что, однако, не увенчалось успехом, - Сегодня наконец настал тот день, когда мы вплотную подошли к делу, ради которого и строили этот наш новый мир столько лет, - все внимали старику с должной внимательностью, ибо для каждого из приближенных жрецов он был не просто главой Церкви, предводителем или другом – с самого начала их объединения они были напарниками, партнерами, и поэтому в какой-то степени ощущали себя на равных с Брагом, однако и преклонялись перед его умом, - Вы помните как всех нас еще в те далекие лета свела в этом здании одна общая беда? Все мы были отринуты обществом, которому пытались сослужить благие дела, которое пытались усовершенствовать, но в ответ на нас лишь сыпались их далекие от благодарностей слова, и мы становились изгоями. Но мы смогли найти в себе силы и объединились в одну мощную, непоколебимую силу. Мы смогли возглавить этих придурков-жрецов, погрязших в своих изживших себя устоях, мы стали влиять и на развитие державы. Именно благодаря нашему крепкому союзу мы смогли достичь таких высот. Но все вы согласитесь, что время от времени направлять власть в нужное русло и быть властью – это две совершенно разные и даже противоположные вещи. Я надеюсь, что все из вас все еще помнят, что главной целью нашего союза было именно обладание полной властью. И сегодня я позвал всех вас, дабы мы вновь объединили наши силы и сделали последний шаг на пути к этому: мы предложим Одину в преемники всеми нами уважаемого начальника нашей Церковной стражи Усеня, - после этой фразы в зале повис гул – смешанные мнения на этот счет начали раздаваться со стороны присутствующих.

- С чего ты думаешь, что Один согласится и одобрит его личность? – уточнил один из жрецов.

- А почему это ты вдруг решил выдвинуть своего сына на престол? – недовольно заявлял другой.

- Смолкните! – прикрикнул Браг, пользуясь своим авторитетом, - Во-первых, Усень – верный нам служитель и большинство стражей и воинов Асгарда уважает его, Усень – мой сын, и это играет нам только на руку, ибо он будет уже полностью подчиняться мнению Совета нашей Церкви, ибо мы тут же введем новый кон, которым установим Церковь над Царем. И если вы знаете еще кого-то, кто прекрасно подойдет на эту должность и согласится на это, то прошу – я обязательно выслушаю каждого из вас, - Браг сделал паузу и в комнате повисла тишина – никто не имел более ничего, что бы он мог добавить или предложить, - Тогда перейду сразу к ответу на второй вопрос, который является куда более важным, ибо он касается того, как мы все это провернем. Многие уже и в наших землях наслышаны о древнем пророчестве, что должен явиться в мир великий потомок Имира, который сразит южного правителя Зохака. И много было предположений, кто же есть этот потомок. Однако, рассуждая умом, можно однозначно заключить, что убитый Адвин не мог быть им так же, как и Один, который свое уже отвоевал и сейчас может лишь управлять Царством, восседая на своем троне. Троян еще давно сбежал с царского престола на юг, видимо, под крыло Зохака. Пришедший на его смену Сам сейчас трусливо отсиживается в своем Кайле-гарде. Сын Сама, Зорян – иждивенец, как и его дед спрятавшийся под боком у Зохака. Из потомков Трояна остались лишь внуки Сама, Славен да Рус, однако первый на воина вообще не похож, а второй вполне может быть этим наследником из пророчества. Однако он слишком опасен для нас, если взойдет на престол, поэтому этого мы не допустим. Не упомянул я еще троих сыновей Адвина, у которых более-менее равные возможности стать убийцами Зохака, но многие мудрецы склоняются к тому, что это суждено свершить именно старшему из них. На этих известиях мы и сможем выехать, ведь Усень родился, как ни странно, в то же лето и в тот же день, что и старший сын Адвина. Добавив сюда немного звездной науки, мы сможем выдвинуть свое предположение на счет этого пророчества, а вся наша Церковь поддержит его. Вы же убедите Одина, что это действительно так. И тут лежит еще одна маленькая приятность, - хитрым взглядом обвел всех присутствующих Браг, пытаясь заинтриговать жрецов.

- Какая же, не томи?

- Один должен будет дать разрешение Усеню на поход за благословением в Храм Солнца, - последние слова он проговорил с особой усладой и не упустил из виду проскользнувшую по лицам всех пяти жрецов ехидную улыбку.

 

***

            Искусным воином Усень никогда не был, и это было хорошо известно Брагу. Более того, он был даже уверен, что его сын не только не был отличным воином, но и вовсе бойцом как таковым не являлся. Все, что касалось воинского искусства, было всегда чуждо Усеню, ибо еще с самого детства он стал прогуливать уроки по боевому мастерству и никогда не считал это своим приоритетом в жизни, как он однажды заявил отцу. Браг же особо не хотел давить на своего сына, памятуя о том, как беспардонно в его жизнь вмешался его собственный отец, заставив юного Брага идти тем путем, который ему никогда не нравился. Усень всегда воспитывался как царский ребенок и был уверен, что в будущем его ожидает работа куда более важная, чем просто размахивать шашкой. Эта его уверенность была привита ему именно отцом, который сам ничуть не сомневался, что если Один отстранил его от престола, то уж на внука у него должны были быть другие планы. Еще одним важным элементом в воспитании Усеня было то, что он был практически напрочь лишен отцовского веского слова – Браг сразу почти после рождения сына взвалил все заботы о сыне на свою жену и отца, полностью удалившись в дела Церкви и державы. Так Один с радостью принял и молодую жену Брага и новорожденного Усеня в своем доме и оставил их на своем содержании. Видимо, это также отпечаталось на том, что Усень всегда себя превозносил над другими сверстниками, ибо с детства рос как царский ребенок, при этом кроме мягкого материнского воспитания не был знаком с отцовской строгостью – Один же, видимо, старался не вмешиваться в семейные дела Брага и решил позволить тому самому воспитать сына, чему сам Браг был отчасти рад, ибо отцовской диктатуры еще и в этом деле он бы не выдержал. Но все это в итоге привело к тому, что воспитание Усеня было пущено на самотек, и к двадцати одному году он вырос ни к чему не стремящимся бездельником. Но Браг довольно ловко сумел вписать своего беспечного сына в новую структуру, которая только была введена им при поддержке круга приближенных жрецов – Усень стал главой Церковной стражи, которая на бумаге лишь называлась таковой и была призвана охранять церковные помещения и их служащих от внезапных проявлений агрессий со стороны недоброжелателей, на деле же это было по сути умело прикрытое личное войско Церкви. Со временем практически незаметно это войско заменило городскую стражу, когда с подачи жрецов было принято решение на вече объединить две стражи: светскую и религиозную. Жрецы смогли убедить народ и даже Одина в том, что воины, живущие по вере, являлись куда более надежными защитниками, нежели те, что следовали древним воинским заветам. Усень же таким образом продвинулся по своей служебной лестнице и стал самым главным военачальником Асгарда фактически, хотя и эту должность, и должность военачальника всего Асгардского войска занимали другие, поистине достойные воины. Но власти больше было дано непосредственно Усеню – они были стратегами, а он лишь давал им добро на действия. Так ему практически и не приходилось иметь никаких военных талантов или навыков, ибо всю непосредственную работу выполнял, конечно, не он – его задача была руководить процессом, с чем он справлялся довольно-таки неплохо. Браг, готовивший сына на престол, однако знал, что отдавать приказы воям – это было одно, а управлять державой – уже совершенно другое, более сложное и требующее хорошего ума дело. Но тут бразды правления в свои руки уже намеревался взять непосредственно сам Браг, выдвинув власть Церковную выше светской. Именно об этом и хотел поговорить со своим сыном жрец, придя в его рабочий кабинет, что случалось нечасто, чем и был удивлен Усень:

- Папа? – приподнялся молодой человек из-за своего стола, - Чем обязан столь неожиданным посещением?

- Да вот, зашел повидаться со своим непутевым сыном, - начал старик издалека.

- Полно тебе, - обиженно ответил Усень, - Я уж и не припомню последнего раза, как ты приходил ко мне сам.

- Как стража поживает? Какие-нибудь нелады или же недовольства?

- Со стражей все в порядке, папа. А вот на счет недовольств… Возникли определенные недопонимания со стороны воинов Руса – они отказались подчиняться мне, и я приказал своим стражам проучить их.

- И что же, проучили? – Браг как мог старался скрыть, что ему было абсолютно безразлично и ненужно знать обо всех этих мелких разборках, когда в его голове крутились мысли о делах куда более важных.

- Да они понаставили синяков друг другу и, вроде бы, эти осознали свою ошибку. Но тут явился Рус и принялся оскорблять меня и задираться, защищая своих дружинников, и мне пришлось ответить ему. В общем – мы повздорили, - вздохнул Усень, отчитавшись перед отцом словно мальчишка, вернувшийся домой с разбитым носом.

- Что же, тогда тебе надо срочно бежать к Русу и мириться с ним.

- Это почему же?

- А потому что очень скоро вы вместе с ним отправитесь в военный поход, и ваши войска будут идти рука об руку.

- Военный поход? Но я же никогда еще не… - но старик не дал договорить своему сыну, не желая больше тратить времени на пустую болтовню.

- Я думаю, тебе приходилось слышать о древнем предсказании, что среди потомков Имира рано или поздно должен родиться тот, кто сумеет одолеть южного правителя Зохака и встать на престол.

- Да, в последнее время вокруг него стоит такой кипиш – все начали говорить об этом, особенном с приходом Руса, - утвердительно кивнул головой Усень, - И у меня есть свое мнение на этот счет. Почему все решили, что этот сын Адвина и является тем самым богатырем из пророчества?

- Послушай, сын мой, ты лишь должен знать одно, - вдруг голос Брага стал таким ласковым, как уже не звучал много лет, - речь в том пророчестве идет именно о тебе, ибо других наследников у Одина нету.

- Да, папа! – засиял внезапно Усень, и, на удивление старика, он не выглядел хоть сколь обескураженным этим откровением, - Я знал, что рано или поздно, но все все-таки признают это, - неожиданно молодой человек полностью переменился в лице и стал вдруг чем-то напоминать Брагу его самого в молодости. Интонация и голос юноши тоже изменились, стали более вальяжными, - Так ты пришел мне сообщить, что дед отрекается от своего престола в мою пользу?

- О, да, сынок! Он непременно сделает это, - Браг даже был слегка обескуражен такой наглостью сына, но ему нужно было направить теперь проснувшиеся в нем детские амбиции в нужное русло, - Но сначала тебе нужно будет заручиться разрешением деда на поход к Храму Солнца.

- Зачем этот поход мне нужен?

- Ты должен разрушить его, ибо они будут единственными, кто выступит против тебя. Заставь их признать себя новым правителем.

- Но дед же никогда не позволит этого сделать – он дорожит этим Храмом, наверное, больше, чем своим Царством.

- Для этого тебе и нужно будет взять с собой Руса с его дружиной – дед полностью доверяет ему, считая его человеком чести. Понимаешь, когда дед узнает, что и Рус отправится с тобой, то он не заподозрит ничего дурного. Тем более, что мы все обставим не как военный поход, а как крестный хадж – все воины пойдут без вооружения.

- И как же они возьмут Храм без оружия?

- Все необходимое будет отправлено следом за вами через сутки в покрытых телегах.

- А как мне убедить Руса сражаться на моей стороне? – недоверчиво прозвучал голос Усеня.

- Попроси у него прощения и в качестве примирения попроси сходить с тобой в святое место и получить благословение и для себя, и для своего войска. А там же все произойдет на столько быстро, что Рус ничего и понять не успеет. Этим ходом мы еще и обеспечим нам спокойное будущее, ведь всю вину можно будет легко перевалить на Руса, когда ты станешь Царем, и никто не сможет обвинить тебя.

- Разумно, - согласился сын Брага, но по лицу его было видно, что он все еще тщательно обмозговывал, старик же был абсолютно уверен, что Усень свою необходимую роль во всем этом действе без сомнений сыграет. Осталось лишь пустить по городу слух с новым толкованием пророчества и выждать нужный момент, когда все станут сознательно готовы признать избранность Усеня.

 

Зима 3036

            Рус подошел к окну и в очередной раз бросил взгляд на серый пейзаж города. Уже несколько недель прошло с тех пор, как наступили зимние сороковники, но снега и в помине было не видать – вся природа лишь погрузилась в некие тусклые тона, небо уже давно беспросветно заволокло тучами, некоторые дни выпадали чересчур дождливыми, холода тем не менее начались нешуточные, и уже следовало значительно утеплиться, особенно пробирали до костей морозные ветра, которые беспрепятственно гуляли по степи, среди которой и находился Асгард. Для Руса этот город уже давно приелся, стал неинтересным, тем более, что уже более шести лет он практически никуда не выходил, ни в какие походы, и лишь сидел на месте обеспечивая усиленную охрану города и Царства. Этим утром витязь вновь проснулся довольно таки рано, хотя в такие дни было по большей части невозможно различить утреннее, дневное или вечернее время суток – солнце скрывалось от взора людей за толстыми слоями серых туч. Все это в совокупности приводило Руса в некое уныние, так и этим утром он абсолютно не знал, чему посвятить свой день, ибо никаких особенных поручений у него не было. Как бы он хотел сейчас бросить все и отправиться скитаться, как он делал это прежде в юные годы – молодой богатырь почти никогда не задерживался на одном месте дольше двух суток, но ныне же он был связан обетом и Саму, и Одину служить верно им, пока враг не будет повержен. Неожиданно могильную тишину нарушил легкий стук в дверь – покои Руса находились в одном из самых тихих крыльев терема на втором этаже.

- Войдите, - неуклюже бросил воин – в какой-то степени ему даже было интересно, кого это принесла нелегкая в этот вполне себе посредственный денек. Отвернувшись от окна, молодой человек увидел до боли противную физиономию внука Одина, Усеня. Но сейчас в нем на удивление отсутствовала та его обычная заносчивая горделивость, с которой он обычно вальяжно расхаживал по Асгарду.

- Доброе утро, - каким-то несвойственным себе, чересчур простым и не наигранным голосом молвил гость, - Можно?

- Ну проходи, раз пришел, - безучастно махнул Рус.

- Я пришел, чтобы помириться, на самом деле. Давай забудем все прошлые ссоры и обиды, - сделал гость шаг вперед.

- Я не держу на тебя обиды, Усень, - молодой витязь пока еще не находил никакого смысла в сей беседе, - Если это все…

- Нет не все, - не дал договорить Русу Усень, в голосе его воину даже на мгновение удалось уловить нотки виноватости, - Я хочу в знак примирения отправиться с тобой в поход, - на долю секунды юноша ожил и синие глаза его блеснули.

- Поход? – с неприкрытым удивлением уточнил он.

- Да, но не военный, а мирный – за благословением чародеев Храма Солнца, - это неожиданное предложение буквально дало уже истощенному воину некоего нового прилива сил, щеки его залились румянцем, а глаза вновь обрели былую яркость и глубину. На Усеня обиды Рус действительно уже давно не держал никакой, ибо склонен был очень быстро забывать все неприятности, и сей дружеский жест он расценил, как возможный шанс наладить отношения, но что было более важно – наконец-то покинуть пределы Асгарда и вновь ощутить тот манящий вкус приключений.

- Мне нужно будет заручиться разрешением Одина, чтобы покинуть город.

- О, не волнуйся за это. Я его уже предупредил о своем намерении. Дед в какой-то степени даже приказал мне отправиться в сей поход – я же теперь наследую престол, как было сказано в пророчестве, и благословение жрецов для этого мне ой как необходимо, - о предсказании, упомянутом Усенем, Рус тоже уже был наслышан. Еще в Семиречье, когда они с Оседнем только собирались отбывать, все только и обсуждали это древнее обнародованное пророчество. Правда у всех были разные предположения, о ком в нем шла речь – большинство склонялось к личности Оседня, однако Руса этот вопрос никогда не интриговал, и его он ставил не на приоритетное место в своем походе. Поэтому, когда по Асгарду начали расползаться слухи о том, что тем самым героем должен будет стать Усень, богатырь ничуть не подверг сомнению и это утверждение, ибо считал, что лишь время покажет, кто настоящий герой, и шансы были равны у всех, по его представлениям.

- Что же, неплохо. И когда ты думаешь выходить? – задался Рус более организационными вопросами.

- Я хочу покинуть Асгард завтра на рассвете – путь нам предстоит неблизкий, тем более, что пробираться придется через горы. И пока не наступила еще суровая зима, нам надо успеть дойти до Алатырь-горы.

- Тогда, думаю, с Одином нужно будет встретиться сегодня и заручиться его личным благословением на этот поход, - заключил Рус и, подойдя к Усеню, протянул ему руку в знак окончательного примирения и договоренности, - Благодарю тебе – ты оказался не так-то и бессовестен, как я склонен был считать, - наследник престола тоже не скрывал на своем лицо радости от такого благоприятного исхода их беседы и, добавив еще пару фраз, любезно распрощался с воином и покинул помещение.

            Не успели еще стихнуть шаги спускающегося по ступеням Усеня, как дверь в покои Руса вновь распахнулась, на этот раз без предупредительного стука, но с внезапным грохотом – подобное мог себе позволить лишь один человек в Асгарде, и молодой витязь еще даже не оборачиваясь понял, что вторым его гостем на это утро был его любимы брат и наставник Славен.

- С добрым! – весело поздоровался тот, - А что этот здесь забыл? – кивнул он в сторону двери.

- Усень-то? Приходил с миром, - попытался не акцентировать внимания на этом Рус.

- Что-то не похоже на него? Ему что-то нужно было что ли? – подозрительно покосился на брата Славен.

- Да полно тебе быть таким недоверчивым – попытайся рассмотреть в людях и бескорыстные стороны, - Рус с определенной вероятностью мог предположить, что старший брат не поддержит его новую авантюру, - Усень сообщил, что хотел бы отправиться со мной в мирный крестный поход к Храму Солнца.

- Неужто он решил, что тамошние жрецы смогут ему помочь вырасти в глазах отца?

- Напротив, Один сам настоял на том, чтобы он туда отправился, - сразу же опровергнул догадку брата Рус.

- Все-равно, я бы на твоем месте не доверял этому Усеню и его папаше – они что-то мутят. Я прям чую это… Особенно эти слухи в последнее время…

- Так зачем ты собственно явился? – поспешил перевести тему разговора в другое русло витязь, не желая вступать в сложную полемику со Славеном.

- Я принес известие, - сменил вдруг советник тон речи, - о смерти Берендейского Царя Атея – он был уже слишком стар, - эта новость несколько обескуражила Руса своей неожиданностью и заставила на какое-то время вспомнить о своей покинутой из-за долга службы возлюбленной.

- Кто же теперь станет новым царем?

- Этого пока не известно – скорее всего, выберут кого-нибудь из достойных мужей и воинов, как они зачастую делают… - Рус уже не слушал брата, ибо вдруг некая тоска по любимой девушке овладела им. Здесь, в Асгарде он всякими способами пытался выкинуть ее из головы, хотя бы временно, дабы качественно исполнять свой долг и следовать данному обету, но теперь же ранящие переживания о разлуке вновь овладели разумом витязя…

 

***

            Один восседал на своем троне со всем присущим ему величием. В главном зале дворца кроме него и стражей находились еще лишь его внук и Рус. За шесть с небольшим лет богатырь уже привык к тому, что великий правитель всегда пребывал в таком неопределенном расположении духа и с первого взгляда мог вызвать у незнакомого с ним человека совершенно дискомфортные ощущения, нависая над ним всем своим могуществом и мощью духа, что подавляло почти каждого, кому доводилось иметь контакт со старым Царем. Рус же знал, что в этот момент Один просто излучал добродушие и любовь, хотя и скрывал их тщательно под маской строгости и суровости.

- Итак, ты утверждаешь, Усень, что нашел себе верного спутника в поход? – басистым голосом обратился правитель к внуку.

- Да, Рус весьма любезнейшим образом изъявил желание присоединиться ко мне и следовать аж до самой Алатырь-горы.

- Тогда вопрошаю тебя, богатырь, - обратил свой грозный взгляд на воина Царь, - Действительно ли ты считаешь Усеня достойным наследником престола и желаешь поддержать его во всех благих начинаниях?

- Это так, твое величество, - почтительно склонил голову Рус.

- Сколько вы человек хотите взять с собой? – насупил вдруг брови Один, - Я полагаю, дюжины верных воев хватит для сего не столь опасного похода?

- Не совсем, Царю, - Усень внезапно запнулся, и Рус решил помочь товарищу объясниться.

- Дело в том, что мы бы хотели получить благословение и для всего нашего объединенного Асгардско-Семиреченского войска, и я тоже хочу взять с собой свою дружину.

- Что же, это весьма разумно, ибо благословение самих жрецов Храма Солнца будет весьма кстати, если нам придется лицом к лицу столкнуться с диким южным воинством Зохака. Если ты, Рус, на этом настаиваешь, то я позволю взять вам большую часть наших войск.

- Благодарю, Царю, - поклонился Усень.

- А теперь я хочу, чтобы ты, Рус, дал присягу.

- Я – готов! – молодой витязь уже был в предвкушении нового похода, а каждый данный им обет прибавлял ему еще больше честолюбия, что Русу, несомненно, приходилось по душе. Он аккуратно опустился на одно колено и преклонился перед Одином.

- Обетуешь ли ты, воин, верно служить Усеню, как моему внуку и наследнику Асгардского престола?

- Обетую!

- Обетуешь ли ты не щадить живота своего и положить жизнь свою ради наследника Асгардского престола?

- Обетую!

- Обетуешь ли ты хранить верность Асгардскому Царству и служить всему народу Асгарда до скончания времен?

- Обетую!

- Подымись же тогда и испей священной сурьи из одной чаши со мной! – Один взял из рук стражника серебряный сосуд и сначала пригубил его сам, а потом передал Русу, который проделал то же самое, завершив тем самым обряд.

Продолжение: https://www.kramola.info/blogs/letopisi-proshlogo/...

 
Развернуть комментарии
 

Загрузка...