Хроники Тартарии. Часть I. Отец Арий. Глава 6, ч.2

Предыдущая часть: https://www.kramola.info/blogs/letopisi-proshlogo/...

Глава 6, продолжение

***

            Из-за укутывающего все вокруг тумана ориентироваться в пространстве было крайне сложно. Чем выше в горы поднимались войска Руса и Усеня, тем плотнее он становился, и полагаться можно было только лишь на свое чутье. Первые дни похода пролегали через степи, и это был самый легкий отрезок пути, но стоило только паломникам начать покорять даже незначительные высоты, как идти становилось все сложнее и сложнее. Некоторые участки пути вообще оказывались засыпаны снегом и пробираться приходилось практически на свой страх и риск, ибо в любой момент можно было провалиться под снег, не рассчитав перепад высот, а в таком тумане не мудрено было и не заметить обрывов и краев дорог. Но Русу все эти невыносимые сложности похода лишь доставляли удовольствие – впервые за столько лет он вновь был в дороге, куда-то шел, у него была какая-то цель, и эти незначительные, на его взгляд, трудности лишь раззадоривали пыл и интерес богатыря, ведь это была и в какой-то степени проверка на крепость лично для самого себя. И Рус не без самодовольствия отметил, что он таки еще не растерял за эти шесть лет бездействия всех навыков, какими обладал. На пятый день пути по непосредственно Касским горам вдалеке, несмотря на жуткий туман и плохую видимость, стала все же проглядываться двуглавая вершина Алатырь-горы – идти оставалось уже совсем немного, и можно было бы даже попытаться быстрым шагом дойти до нее в тот же день, но воинов значительно замедляло обмундирование и оружие. Изначально в поход и не планировалось брать ничего обременяющего, но на второй день пути по степям ко всеобщему удивлению паломников их нагнали телеги набитые оружием. Как сообщил гонец, Один все же решил выслать все необходимое обмундирование воинов на всякий случай, объяснив это возможной встречей с местными дикими горными жителями, либо, что было маловероятно, внезапным нападением южных войск. Так путники теперь стали обременены еще несколькими лишними пудами каждый, тем более, что телеги в горы проехать уже не могли.

            И вот тот день наконец настал – немалые войска Руса и Усеня уже подступали к подножию величественной Алатырь-горы, которая была полностью укрыта толстым слоем снега. Другие же горы рядом с этим поистине гигантом казались просто скромными белоснежными холмиками. Погода по пути сюда заметно менялась и становилась все холодней и холодней: в воздухе отчетливее ощущался запах морозца, трава у подножия Алатыря была уже померзшая и под ногами приятно хрустел устилающий ее иней. Туман же по-прежнему висел над округой, опускаясь до самой земли. Рус заметил, что воины остановились и озадаченно всматривались в очертания горы, как бы пытаясь понять, как же им взобраться на нее, накаляла атмосферу еще и мертвецкая тишина, напрягая дружинников еще больше.

- Каковы наши дальнейшие действия? – подошел Рус к Усеню.

- Я думаю, нам следует разбить лагерь здесь. Подходить ближе может быть опасно – лавины могут сойти в любое время, - задумчиво рассуждал Усень.

Неожиданно туман на глазах у всех начал рассеиваться. Причем Рус отметил про себя, что исчезал он как-то с неестественно быстрой скоростью, будто его кто-то специально разгонял. Алатырь теперь открывался в еще большем своем величии перед своими гостями, а на вершине даже стало возможным разглядеть отдельные части Храма, нависающие над резкими обрывами верхних склонов горы. Когда туман почти полностью сошел на нет, взору паломников предстало великое множество таинственных людей, стоящих у подножия. Все они были облачены в длинные белые одеяния, украшенные белоснежными мехами диковинных зверей. Грубые, тяжелые капюшоны скрывали лица людей, лишь их длинные седые бороды выдавались наружу, причудливо переплетаясь с меховыми воротами. Ничего подобного никогда в своей жизни Рус еще не видел. Неожиданно один из людей заговорил, и голос его звучал так громко, как у обычного человека звучать не мог, что, казалось, его можно было слышать за несколько верст до сего места:

- Уходите от Храма подобру-поздорову! Мы знаем, что вы пришли с темными намерениями!

- Что это значит?.. – Рус пребывал в полной растерянности и пытался найти объяснение у своего спутника, но тот вдруг резко переменился в лице, глаза его начали наливаться кровью, осанка вновь стала вальяжной. Угасшая, по мнению Руса, высокомерность Усеня опять оживала в нем.

- Я пришел в Храм Солнца, и я в него пройду! – пытался он кричать на столько же громко, как и жрец, но все-равно не мог так усилить свой голос.

- Мы предупреждаем в последний раз! – гулким эхом раскатились по округе слова Солнечного жреца. Неожиданно для Руса, Усень вдруг выхватил свой меч из ножен и тяжело махнул им в сторону безоружных жрецов.

- В ар-р-р! – заорал что было сил наследник престола, дабы все воины услышали его клич.

            Все произошло настолько быстро, что Рус даже не сумел сообразить, что к чему – войско Усеня моментально кинулось в атаку на преградивших им путь волхвов. Молодой богатырь не понимал, с чего это вдруг те отказались пропускать их дальше, и о каких злых намерениях они говорили, как не мог он, или не успел, осознать и того, что спутник его так внезапно изменил свое настроение и без попытки наладить переговоры бросился в сражение. Воины же Руса все еще стояли в ожидании приказа своего хана, хотя некоторые из них, как успел заметить богатырь, и кинулись в битву вместе с Асгардским воинством. Неожиданно это разгоревшееся столкновение заискрилось всевозможными яркими красками в глазах юноши, раскаты грома повисли над полем боя, звонко отзываясь в голове, а мерцания молний вдруг вспышками начали проникать в сознание витязя. Голова его вдруг стала наливаться свинцом, а в ушах начал раздаваться какой-то давящий приглушенный свист. Рус попытался схватиться за голову, чтобы, как ему начало казаться, она не упала, но его руки отказались его слушаться – они были чем-то заняты. Напротив, он достал из ножен меч и уже размахивал им зачем-то перед собой. Все это произошло в течение какой-то доли мгновения. Витязь и сам не заметил, как отдал приказ своим воинам наступать, и теперь на поле боя началась уже полная неразбериха. Сделав усилие, Рус попытался опустить меч, но вдруг заметил, что мельтешил им перед собой не просто так – когда троящийся в глазах меч собрался в один, богатырь увидел, как из-под его лезвия полетела чья-то седовласая голова. Начиная понемногу приходить в себя, Рус принялся оценивать обстановку на поле боя: многие дружинники Усеня уже полегли под испепеляющими молниями и огненными шарами, которые разбрасывали чародеи. Эти старые жрецы оказались не простыми ведунами – они умели пользоваться некой древней магией, и для битвы оружия им были ни к чему, да по большей части все оружия были и бессильны против тайной магии. В первые доли часа сражения воины могли брать количеством, но сейчас уже, казалось, от половины их остались лишь мертвые тела на посыпанной инеем траве.  

            Внезапно всю округу пронзил отчетливый, заглушающий шум битвы крик, который, скорее всего, принадлежал ястребу, но, казалось, ястребу огромному: на небе появилась гигантская птица, приближавшаяся к полю сражения плавными взмахами крыльев, размах которых, когда птица уже оказалась совсем близко, просто поразил Руса, ибо достигал порядка шести саженей. Пока еще внимания на загадочного ястреба не обращал никто, кроме самого Руса. Но гость вновь прокричал еще громче прежнего и принялся пикировать в самый эпицентр битвы. Неожиданно маги прекратили сражаться и торопливо отступили к подножию. Воины же в панике и страхе начали разбегаться от середины поля, где продолжал стоять как вкопанный на своем месте лишь Рус. Диковинная птица, тем не менее, продолжала набирая скорость падать вниз. Сейчас богатырь уже мог ясно разглядеть, что гигантское животное обладало мощным, далеко не ястребиным, но звериным туловищем, лапы которого подобно львиным украшали длинные острые, толстые когти. Когда туша этого зверя на огромной скорости приземлилась буквально в паре саженей от Руса, раздался грохот и вся земля затряслась. Зверь величаво сложил свои широкие крылья и встал на мускулистые задние лапы, задрав свой львиный с кисточкой хвост вверх. Маги, отошедшие к подножию горы, вдруг упали на одно колено и склонили свои седые головы перед птицей. Теперь вблизи Рус окончательно узнал сие диковинное животное. Неожиданно гордое создание повернулось к богатырю и, выставив одну лапу вперед, пригнуло свою голову, черканув острым клювом землю – Ногай-птица преклонилась перед великим богатырем. Именно так называли сего зверя древние легенды, которые доводилось слыхать в своих странствиях Русу. Согласно одному из таких мифов одна из таких птиц служила самому Имиру. Внезапно молодой человек почувствовал сильное, опаляющее жжение в левом боку – резко опустив взгляд, юноша увидел, что рубаха его была порвана в том месте, но крови видно не было. Кожа тем временем продолжала гореть. Рус нервным движением руки разорвал одежду до конца – на его боку, там, где раньше было огромное родимое пятно, теперь оно приобрело очертания Ногай-птицы.

- Он избрал тебя! – раздался вдруг в тишине зычный голос одного из магов, - Сей знак – это Фарр! – что это значило, молодому человеку пока было неведомо. Чародеи же тем временем начали постепенно отступать в гору, - Ты – настоящий богатырь чести, - продолжал тем временем гласящий, - ты не должен воевать с нами!

- Мы отходим! – внезапно крикнул Рус, обращаясь к своим воинам, и повернулся к магам, - Я не хотел этой войны! – витязь теперь прекрасно осознавал, что Усень ввел его в заблуждение и скрыл от него истинные цели этого похода.

- То есть как это уходим?! – негодовал Усень, - С нами же теперь этот зверь! Вы все видели, как они его боятся! Мы не можем уйти за шаг до победы!

- Ты – блаженный!

- Ты дал мне обет, клялся, что будешь служить мне до конца дней своих, что жизнь свою положишь! Я – наследник престола Асгарда! Я, это я – Царь! И зверь этот мой – он склонился перед тобой, а ты передо мной! И я приказываю тебе продолжить бой! - Рус, конечно, хотел уйти, он понимал, что это было единственно правильным решением, но он также вспомнил и про обет, данный им и Одину, и Усеню. Сейчас же он должен был нарушить его, переступить через себя, что было не по чести. Но ничего общего с честью не было и в этой войне.

- Я дал обет быть защитником Царства, а не разрушителем его! – с этими словами Рус развернулся и медленно двинулся прочь с уже остывшего поля боя. Ногай-птица же крикнула в последний раз, затем взмахнула крыльями и скрылась в горах, опережая богатыря, дабы обезопасить его путь. Войско Руса через несколько долей часа последовали примеру своего хана.

- Так! А вы, ну-ка, взяли мечи и пошли! – закричал на своих дружинников Усень, - Мы довершим начатое! – но неожиданно большинство из тех, кто остался в живых, сложили свои мечи в ножны и поспешили за Русом и его воинами, - Предатели! – неистово заорал вдруг Усень, - Я вас всех казню! Вернитесь немедленно! Смерды! – последнюю фразу он проговорил уже послабевшим голосом и обессилено грохнулся на колени. Вокруг него осталось лишь восемь самых верных воев. Начало смеркаться…

***

- Что будем делать, Усень? – после проведенной у подножия горы ночи оставшиеся воины выглядели еще более сломленными, и по всему было понятно, что воевать они уже ни с кем не смогут, и остались они здесь лишь из-за солидарности к начальнику Церковной стражи, хотя, быть может, некоторые из них все еще и верили в избранность своего лидера. В добавок ко всему этим утром приморозило еще сильнее, и вчерашнее поле боя теперь укрылось уже тонким слоем снега.

- Я дойду до Храма, Ратибор, - после вчерашнего своего поражения Усень выглядел убитым, а вся его импульсивность сошла на нет, и теперь он пребывал в подавленном состоянии.

- А что нам прикажешь делать? Если нужно, мы пойдем с тобой до самой вершины и перережем столько магов, сколько сможем.

- Решать вам, - пыл молодого человека тоже значительно поутих, - можете остаться внизу и ждать меня.

- Но что ты хочешь сделать там в одиночку?

- Эх, Ратибор… - Усень и сам не знал, что ответить, ибо не имел более никакого четкого плана о том, что ему делать – такого исхода он никак не предполагал, а ночью ни одна идея так в голову и не пришла, - Будет видно, будет видно…

            Поверженный наследник престола надеялся, что сможет хотя бы выпросить у магов Храма переговоры. Теперь он хотел уладить все дипломатическим путем, ведь он в какой-то степени осознал, что весь этот поход был дурной затеей и победить чуть ли не всесильных жрецов не представлялось возможным никаким железом. Определенно, с ними следовало только лишь договариваться. Сейчас Усень мог полагаться лишь на свое красноречие, дабы убедить магов принять его сторону. Можно было прийти под двери Храма, раскаяться, упасть на колени. Он был даже готов остаться на какой-то срок в Храме хоть в качестве прислуги, на побегушках, чтобы искупить свою вину перед жрецами. Но зато эти его страдания могли вырисовать весьма привлекательную перспективу – если бы он только сумел заручиться поддержкой чародеев, то с таким бы магическим войском он даже силою смог бы взять престол своего деда. Усень прекрасно помнил, как вчера на поле боя эти с виду безобидные старики разбросали два мощных войска, как солому. Что мог бы сделать Один против силы жрецов Храма Солнца? Хотя Царь и уважал этих магов и, возможно, вступи те с ним в беседу, согласился бы добровольно передать власть своему внуку. Усень привык добиваться того, что ему было выгодно, любыми способами, и если ради этого нужно было переступить и через себя, и через свою честь – он бы это несомненно сделал, зная, что результат того стоит. Единственное, правда, чего он боялся, было то, что ведь жрецы Храма имели бы тогда полную власть над ним, даже когда он стал бы царем. И выходит, что всем Асгардским Царством заправляли бы они. Впервые в жизни Усень самостоятельно прокручивал всевозможные стратегические варианты в голове – обычно все за него делал отец. В какой-то степени он хотел положиться на него и в этот раз: если чародеи посадят его на престол и станут манипулировать им для своих целей, то можно было бы попросить отца каким-то образом разрешить сию проблему, как он неоднократно поступал с противниками Церкви. Но это все было не самым главным – будущие проблемы, по мнению Усеня, все же следовало решать в будущем. Сейчас же он и еще шестеро его верных воинов отправились в гору, двое других остались ожидать их возвращения внизу. Чем выше они поднимались, тем идти становилось все сложнее и сложнее, а на пути возникали все более опасные преграды…

            …Стены Храма уже виднелись вдалеке – оставалось собрать всю свою оставшуюся волю в железный кулак, приложить последние усилия и дойти наконец до огромных врат этого завораживающего своим величественным видом строения, походившего на некий замок. Здесь на вершине стояла сильнейшая метель и ветер буквально слепил глаза снегом и толкал назад, не давая протий дальше. Но Усень не собирался так просто сдаваться – уже несколько дней он покорял Алатырь-гору, терпел все эти жестокие условия не для того, чтобы опустить руки на последнем шаге. Всех своих шестерых спутников он уже потерял: первый воин сломал ногу при подъеме еще в начале пути, и его пришлось бросить там; второго накрыло лавиной, когда они остановились на ночь – он просто не успел проснуться; третий – упал с обрыва, не сумев удержаться от ветра, оступившись и споткнувшись о небольшой камень; еще двое потерялись во время метели, заставшей их уже ближе к вершине – снег буквально стоял стеной, и бедолаги наверняка сбились с пути и нашли свою смерть; последний спутник замерз насмерть в последнюю ночь – так Усень остался совсем один, хотя его и грела маленькая надежда на то, что те двое, оставшиеся у подножия, были живы и никуда не ушли. Высоченные врата Храма уже были близко, теперь наследника престола от них отделяли лишь ступени. Идти Усень уже не мог и последние препятствия преодолевал ползком – ноги уже отказывали и, казалось, были полностью отморожены. Вскарабкавшись наконец ко входу в замок, молодой человек, опершись на стену, попытался подняться – ноги, как оказалось, все же еще были дееспособны, что заставило лицо Усеня исказиться в какой-то нелепой кривоватой улыбке – все, что он смог из себя выдавить, будучи скованным холодом. Хватило у него и силы на то, чтобы довольно-таки слышно постучать в вороты Храма – отпирать никто не спешил. Усень уже не мог сосчитать сколько времени он еще простоял под стенами замка в надежде. Глубокое ощущение беспомощности и разочарования охватило юношу, но вдруг послышалось какое-то приглушенно бряцанье, потом скрип и вот в лицо ему дохнуло горячим воздухом, в котором летал знакомый с детства аромат свежевыпеченного хлеба…

            Пришел в себя Усень уже в каком-то залитом голубоватым светом, немного прохладном зале с высокими сводами – сам он находился в центре, а вокруг него стояли восемь седобородых стариков. Облачены они были также, как и при их первой встрече у подножия горы, лишь не было на них звериных шкур и капюшоны в этот раз не покрывали лиц, которые тем не менее казались юноше все одинаковыми.

- Что ты не понял, отрок рода человеческого? – грозным голосом, который чем-то походил на глас Одина, спросил один из них. Сейчас он уже не звучал так громко, как тогда, во время битвы, - Зачем ты явился сюда? Тебе не место здесь.

- Постойте, - Усень вдруг резко упал на колени, - Я пришел просить прощения вашего за сотворенное мною бесчинство.

- Не мы простим – Боги простят.

- И еще пришел я с просьбою одною, - оставаясь на коленях продолжал молодой человек – ему, что би ни стало, нужно было добиться расположения магов, - Помогите мне исполнить пророчество – я должен взойти на престол Асгарда. Совершил я ошибку сию лишь потому, что Один послал меня к вам и дал оружие, чтобы подчинить вас, - с детства у Усеня был лишь один непревзойденный талант – он умел искусно врать, - Я же прошу вас, помогите мне стать Царем Асгарда, поддержите и я стану таким правителем, который будет исполнять волю Богов, а вы станете моими главными советниками в этом деле. Вместе мы построим державу, которую некогда сотворил Имир – мы будем жить по Божественным Конам. И став Царем, я смогу одолеть Зохака, когда он пойдет на наши земли. Но это удастся лишь в том случае, если мы станем союзниками с вами, ведь путь к нам, на север, ему лежит только через ваши горы.

- Ты – глупец, если считаешь, что мы поможем тебе исполнить то древнее пророчество. И не потому, что ты пришел к нам с войной – за это твои сподвижники свое уже получили сполна.

- Отчего же тогда не хотите вы поддержать меня? – взмолился наследник престола.

- Ты – не тот, о ком идется в пророчестве, - коротко отрезал жрец.

- Но как, мой отец, он же… - мысли в голове Усеня начали путаться, теперь он вообще пребывал в полном замешательстве и растерянности.

- Твой отец – наглый лжец, и он обманул тебя, дабы достичь своих целей, - такая, казалось бы, простая, но в то же время нежеланная информация просто выбивала землю из-под ног у юноши. За все свои почти шестьдесят лет жизни он ни разу еще не пребывал в таком состоянии, словно его лишили напрочь всякого смысла жизни.

- Откуда вам знать, что не я сражу змея?! – вскрикнул вдруг Усень, осознавая всю свою собственную безысходность.

- Это просто, как дважды два – шестнадцать: ты еще кармически не расплатился за содеянное тобой.

- В каком смысле?.. – молодой человек не понимал, к чему вели жрецы. Неожиданно двое из них подошли сзади и крепкой хваткой схватили юношу – по внешнему виду этих стариков было сложно сказать, что они обладали такой силой. Они повели еще ничего не успевшего осознать юношу к какому-то деревянному люку, другой чародей аккуратно поднял его, потянув за ручку, и взору Усеня предстало широкое отверстие в полу зала – внизу виднелась укутанная туманам пропасть, дна которой и видно не было.

- За все надо платить – таков один из Божественных Конов Кармы, ты же их почитаешь, - это было последним, что услышал наследник престола, перед тем как его резко толкнули, и он, сделав шаг назад, не нащупал земли и начал падать вниз. Лететь было легко, Храм остался далеко наверху, над обрывом, сильный порыв ветра подхватил тело и понес куда-то на скалы – тяжелый удар, неприятный хруст, пронзающий все тело, и ломящая боль – все, что успел почувствовать Усень. Темная пелена окутала глаза…

 

 

***

            Он никогда не хотел, чтобы бразды правления доставались кому-нибудь из его потомков. За те века, что он правил сам, он пришел к пониманию нерушимой истины – управлять державой было отнюдь не привилегией или достоянием, это была лишь обязанность, к которой нужно было подходить с полной ответственностью. Среди же своих потомков он не видел достойных, кто мог бы относиться к данной им власти, как к тому, что они обязаны делать для своего народа, а не для себя. В своем юном сыне еще с ранних лет он разглядел человека корыстного и неспособного действовать на благо всего коллектива. Конечно, он не раз задавался вопросом, что возможно он был плохим отцом и не смог взрастить в собственном сыне нужные качества, из-за чего он и становился, взрослея, все большим эгоистом. Именно поэтому по наступлению определенного возраста он и отдал его на обучения к жрецам, которые должны были бы обучить его Конам Мироздания и притушить его разгорающийся огонь самолюбия. Он отнюдь не считал, что из жрецов правители уже выйти не могу, ибо, как многие были уверены, жрецы должны были заниматься делами более духовными, нежели правители. У него же на этот счет было свое мнение. Так он сам был единственным пока царем, который также заботился и о духовности народа. Именно для этого он направил сына на обучение в храм, а не для того, как тот неоднократно предъявлял ему, чтобы сплавить и отстранить. А уже после этого он думал передать престол своему сыну, но лишь при условии, что он сам того заслужит и его изберут на вече. Просто передавать власть ему только из-за того, что он был его сыном, виделось ему неправильным – это шло в разрез с древней традицией. Да, такая тенденция уже появилась в иных державах: так его брат, Двоян, наследовал престол своему отцу. Хотя по конам той державы первым наследником и был сам Один, но будучи еще юношей он покинул отчий дом и отправился в Асгард-на-Ирие, где поступил на обучение в храм и к сорока девяти годам уже стал Патер Дием, после чего решил покинуть сей пост и вместе со своей беременной женой перебрался на запад, где и заложил новый Асгард, в котором начал править сам, чтя древние коны и устои. Когда же его отец умер, его маленький городок разросся уже до масштабов целого Асгардского Царства и начал охватывать все северные земли Касских гор и вокруг Дона. Поэтому на престол Аримии взошел его младший брат, которого он видел всего лишь единожды, ибо он покинул отчий дом еще задолго до того, как тот родился. Так же дело обстояло и с его внуком, воспитание которого он, однако, доверил своему сыну, что так же сказалось на нем, и он вырос абсолютно бестолковым. Поэтому до недавнего времени он, Один, и не желал передавать свой престол никому из своих потомков. Но вот недавно жрецы начали говорить, что именно Усень должен был в будущем стать героем, который сразит южного змея и станет великим правителем. Жрецам Один всегда доверял, но в этот раз он засомневался в верности сего толкования древнего пророчества. Потому и послал он своего внука за благословением к жрецам Храма Солнца, самым мудрым и ведающим магам и чародеям сих мест, Храм коих приравнивался к Храму Меру в Алтай-горах. Обрадовался он еще и тогда, когда Рус, один из самых прославленных богатырей, каких ему доводилось знать на своих веках, вызвался поддержать Усеня в сем походе. В последние дни Один ходил уже воодушевленный и счастливый, каким не бывал уже долгое время – его внук наконец оказался достойным продолжателем его рода. Но к великому его сожалению, радости его длиться долго не пришлось. Когда через несколько дней вернулся Рус со своим войском и войском Усеня и рассказал всю правду, старый правитель сильно опечалился и уже навеки разочаровался в своих потомках. Поэтому он уже не сильно расстроился, когда спустя еще некоторое время явились двое отставших воинов и доложили, что Усень погиб – в своем сердце Один его уже давно похоронил. В этот день должен был состояться всенародный суд над предателями Асгардского Царства, и Один волновался как никогда раньше, ибо сейчас он должен был вынести приговор своему сыну. Это решение далось старому правителю нелегко. Омыв лицо и руки, он оперся о стол и посмотрел в свое отражение в зеркале – редко он любовался собой и только теперь вот заметил, как постарел за все эти годы, которые казались ему вечными, ведь внутри он ощущал себя бессмертным и абсолютно не чувствовал никакого упадка сил. Один собрал волосы, высушил руки и, надев кафтан, вышел из покоев…

            …В тронном зале стояла тишина. После длительного обсуждения на вече приговоров, и выслушивания обоих обвиняемых копные мужи все же решили передать последнее слово Царю:

- Итак, я услышал предостаточно доводов и хочу наконец вынести свое решение, основываясь на мнении копы. Витязь Рус, ты обвиняешься в содействии покойному Усеню в свершении его преступления – ты отдал приказ своему войску напасть на защищающих Храм Солнца чародеев. А после этого ты нарушил свой обет, согласно которому должен был служить покойному Усеню, как престолонаследнику Асгардского Царства, и подчиняться его воле до самой смерти. Ты же предал престолонаследника, а значит и Царство. Посему, учитывая смягчающие обстоятельства, я даю тебе такое наказание, которое ты попросил для себя сам: ты будешь изгнан из Асгарда на один круг лет, что составляет шестнадцать лет, и отправишься устраивать порядки в степи Непры-реки, в земли виндов.

- Благодарю, Царю! – склонился Рус, и они обменялись взглядами – богатырь сам попросил Одина признать его виновным и призвать на суд, также сам и избрал себе наказание. Одину он лишь сказал, что так было бы спокойнее для его совести и чести. Тем не менее, правитель все же ощущал себя как-то неправильно, будто свершал нечто злое, озвучивая сей свой приговор, что также было с ним впервые за многие годы – до этого в правильности своих деяний он никогда не сомневался.

- Теперь ты, жрец Браг. Ты повинен в создании заговора против правительства, покусился на древние устои Веры и превратил Храм Инглии в прикрытие своего тайного общества, которым и плелся сей заговор по смене не только правительства в лице меня, но и старых порядков. Ты распустил ложные слухи по Асгардскому Царству о древнем пророчестве. Ты подговорил своего сына, покойного Усеня, разрушить Храм Солнца и обманным путем втянул в сие преступление богатыря Руса. Тебе я вынес следующий приговор: ты лишаешься всех своих титулов и отправляешься в ссылку в жаркие земли Та-Кеми, где будешь до скончания дней своих нести службу в Храмах-Похоронах, занимаясь выниманием внутренностей и высушиванием тел. Да будет так!

Глава 7: https://kramola.info/blogs/letopisi-proshlogo/hron...

 
Развернуть комментарии
 

Загрузка...