Ярга-свастика при советской власти. Часть 1

Отсчёт времени появления трудностей в изучении креста с загнутыми концами, очевидно, следует вести с ноября 1922 г., когда в газете «Известия», официальном печатном органе правительства Советской России, была издана ныне прочно забытая заметка А.В. Луначарского «Предупреждение».

Нар­ком просвещения, стоявший у истоков сотворения извращён­ной коммунистической культуры, в частности, писал:

На многих украшениях и плакатах в дни последнего праздне­ства, как и вообще на разного рода изданиях и т. д., по недо­разумению беспрестанно употребляется орнамент, называю­щий свастикой и имеющий такой вид. Так как свастика представляет собою кокарду глубоко контр-революционной немецкой организации ОРГЕШ, а в последнее время приоб­ретает характер символического знака всего фашистского, реакционного движения, то предупреждаю, что художники ни в коем случае не должны пользоваться этим орнаментом, производящим, в особенности на иностранцев, глубоко­ отрицательное впечатление.

Нарком по просвещению А. Луначарский

Такая заметка зловеще-запретительного характера, да ещё и подписанная всесильным распорядителем культурной жиз­ни коммунистической России, на страницах правительствен­ного издания вполне могла быть оценена как официальная директива, что приняли к сведению и исполнению современ­ники. Но кроме запрета она содержит ценнейшие историче­ские, культурные сведения. Из заметки следует, что в то вре­мя ярга использовалась в различного рода наглядных работах наряду с другими революционными знаками, среди которых крест с загнутыми концами понимался как своего рода зна­мение нового времени.

Вместо повергнутого христианского креста люди советской страны использовали народный крючковатый крест для родокультурной идентичности рево­люционного народа России.

Шествия в честь октябрьских со­бытий расцвечивали не только красные знамёна. Над колон­нами идущих гордо реяли образы древнего знамения добра и жизни - ярги-креста.

Итак, Луначарский по сути прямо запрещает использова­ние ярги и свастики. И хотя наказание за нарушение в замет­ке не определено, но уместно предположить, что в действи­тельности за ним дело не стало: революционное время было слишком кровавым. Очевидно, в силу того, что правитель­ственный декрет так и не появился (или до настоящего вре­мени не обнародован), а заметка А.В. Луначарского, несмот­ря на её директивный характер, всё-таки не имела законода­тельного статуса, свастика постепенно исчезла из наглядной агитации советской повседневности.

Короткое время правления Временного правительства России было ознаменовано тем, что косая ярга украшала его государственную печать, а также была введена в знаки денежных купюр, выпущенных им в оборот.

До 1924 г. её всё ещё продолжали использовать в нарукав­ных знаках красноармейцев и краскомов ряда частей, изображали на первых советских бу­мажных деньгах, выпущенных по распоряжению В.И. Ленина, до конца 1920-х гг. её продолжали изучать в ис­следовательских учреждениях СССР.

Нарукавная нашивка с яргой использовалась в ряде подразделений Красной Армии на Юго-Восточном фронте. Введены Приказом по войскам Юго-Восточного фронта №213. Гор. Саратов 3 ноября 1919 г.

Награда в Красной Армии в 20-30-ые годы. Надпись "РСФСР".

Российские денежные знаки с косой яргой: государственные кредитные билеты Временного правительства, выпущенные в 1917 г.

Первые советские деньги достоинством в 10 000 и 5 000 руб., выпущенные в 1918 г. Каждая имеет по три ярги в середине и по сторонам.

 

После 1930 г. очень редко в научных работах встречается какое-либо упоминание о крючковатом кресте. Это было время, когда занятие русской историей или же употребление понятий «русская история», «краеведение», «русская народ­ная культура» в статьях, книгах считалось вредительством, а учёных, их использовавших, относили к врагам народа со всеми вытекающими последствиями.

И в послевоенных исследованиях, имеющих непосредствен­ное отношение к теме ярги, продолжал действовать запрет на этот знак. Учёные всячески избегали упоминаний слова «сва­стика», употребляя вместо него «крест с загнутыми конца­ми», «солярный знак», «крюковый знак», «вихревая розетка», «вращающаяся розетка» и т. д. Такой подход большинства исследователей следует признать оправданным, учитывая пе­чальную участь сосланных и расстрелянных крупных учёных и исследователей по славистике, русской истории и народо­ведению многих народов России.

Т.И. Дронова так сегодня описывает общую обстановку в отношении исконной культуры у старообрядцев Усть- Цильмы Вятской земли. Гонения начались с времени раску­лачивания, когда отбирали всё, в том числе народную одеж­ду. Борьба коммунистической власти против исконного уси­лилась в 1950-х гг.

Хотя формально никаких нормативно­правовых документов и постановлений, запрещавших носить народную одежду, не существовало, всё традиционное вос­принималось представителями сельской власти отрицатель­но. Одежду, как устаревшую, запрещали носить специали­стам госучреждений, а иногда изгоняли и сельских жителей, приходивших в традиционной одежде туда с личными вопро­сами.

Вполне очевидно, что из­гнание жителей в народной одежде из государственного учреждения народного государства (коим себя мнило Ком­мунистическое правление), могло происходить только по его указанию или с его молчаливого согласия.

В ходе полевых исследований в 1998 г. П.И. Кутенков за­писал рассказ крестьянки А.С. Герасиной (1926 г. р.) о том, как в детстве ей довелось быть свидетельницей мракобесия комсомольцев села Ушинки Пензенской области в 30-х гг. 20 в. Они оцепили церковь, в которой служили обедню по случаю Годового праздника. И когда бабы вышли из церкви в своих красивейших срядах, сплошь покрытых яргами, то комсомольцы стали силой снимать нагрудники, запоны, по­нёвы и сбрасывать в общий ворох. Содрав со всех баб одеж­ды с яргами, они облили ворох одежды керосином и сожгли.

Другой случай, о котором сообщила та же А.С. Герасина, показателен как пример отношения власти в эти годы к за­претному знаку. К соседям её родителей приехал уполномо­ченный по заготовкам и налогам. Гостя посадили за стол на почётное место, возле красного угла, убранного по- праздничному. Он спокойно ел, покуда не увидел в красном углу на полотенце изображения ярги. Тогда уполномоченный поперхнулся, бросил ложку и закричал: «Что это за нацист­ские знаки?» — указывая при этом на яргические концы по­лотенец, обрамлявших иконы. И лишь убедившись, что ярги и кривоноги украшают полотенца в красных углах всех изб села, изображены на всех бабьих и женских одеждах, рети­вый начальник вынужден был отказаться от подозрения сво­их гостеприимных хозяев в шпионаже в пользу Германии.

Подобный случай описывает учитель и краевед из Усть-Печенги Тотемского района Вологодской области А.Кузнецов. В деревню его предков Ихалицу накануне Великой Отечественной войны заехал сотрудник НКВД и заночевал у председателя колхоза. Во время ужина он заметил висевшее на божнице полотенце-убрус, в середине которого светом лампады высвечивалась большая сложная ярга, а по краям шли узоры из небольших ромбических крестов с за­гнутыми концами. От возмущения глаза у гостя стали ярост­ными. Лежавшей на печи старой матери председателя еле удалось успокоить разбушевавшегося гостя и объяснить ему, что помещённый в середине убруса знак не свастика, а «Кос­матый Ярко», и что узор на боковых полосах  - это «гуськи». На следующий день сотрудник НКВД обошёл всю деревню и убедился, что «ярки» и «гуськи» имеются в каждом крестьянском доме.

В с. Секирино Рязанской обл. бывший почтальон (1970-е годы) рассказала, что ей не выдавали установленную для них одежду, обувь по той причине, что она ходила в понёве. «Вот скинешь поньку, так и выдадим положенную форму», - отве­чал на её вопросы начальник почты.

В 1960-х годах в с. Чернава, где пожилые бабы и сегодня продолжают носить свою понёвную сряду, их пугали высылкой на Колы­му, требуя снятия понёв.

В деревнях Горы, Михайлово, Прусово, Абакумово Тор­жокского уезда Тверской (Калининской) области до войны в 30-е годы представители новой коммунистической власти за­ставляли жителей убирать с домов наличники, двери и другие предметы, содержащие ярги-вьюны. В частности, по указа­нию сверху, этим занимался председатель колхоза А. Кали­нин (записано от Яковлева Николая Васильевича).

Некоторые перипетии «борьбы» с яргой хорошо отражены в материалах первого номера журнала «Источник» за 1996 г. Здесь, в частности, пишут, что 9 августа 1937 г. в Комиссию партийного контроля при ЦК ВКП(б) об­ратился управляющий Московской областной конторы Метисбыта товарищ Глазко с образцом маслобойки, изготов­ленной на заводе № 29, с лопастями в виде «фашистской сва­стики». В ходе расследования был установлен факт изготов­ления в 1936-1937 гг. 55763 маслобоек с яргой. Обратив­шийся с заявлением просил направить дело в НКВД и указал ряд фамилий «виновных». Он писал: «Выпуск маслобоек, ло­пасти которых имеют вид фашистской свастики, считаю де­лом вражеским». Через два месяца Бюро комиссии партийно­го контроля при ЦК ВКП(б) приняло решение передать дело в НКВД. При этом было учтено обязательство Л.М. Кагановича изъять в течение месяца лопасти маслобоек, имеющие вид нацистской свастики, и заменить их другими по виду.

Во время Великой Отечественной войны идеологическая борьба с яргой-свастикой усилилась. Работники Каргопольского краеведческого музея уничтожили целый ряд редчай­ших вышивок, содержащих ярги-солнца. Подобное истребление музейных ценностей, со­держащих яргу, в это время проводилось повсеместно, и не только в музеях.

Известны действия спецотрядов НКВД на Русском Севере во время войны по изъятию и уничтожению вещей с яргами-сонцами у сельского населения. Лопари (ко­ренные жители Севера) также до сего времени хранят память о 40 гг. прошлого столетия, когда им запретили вышивать крест с загнутыми концами на одеждах, исконно бытовавших в их культуре.

В это грозное военное время был дополнительный предлог по искоренению опасного знака: ярга вычленялась средства­ми искусства знаком врага, представлялась знаком изувер­ства и нечеловечности. Такой образ божественного знака продолжает бытовать в подсознании нескольких поколений, выросших в СССР.

  

Основатель музея «Смоленские украсы» В.И. Грушенко, в продолжение тридцати лет исследовавший Смоленщину от края и до края, где ярги-кресты пронизывают все стороны народной культуры, рассказал такой случай. В 80-е годы 20 столетия, будучи в Демидовском районе, зашёл он в местный краеведческий музей к директору, которого застал за любо­пытным занятием. Директор, немолодой уже мужчина, на своём рабочем месте корпел над тканьём, срезая бритвой кресты с загнутыми концами с музейных божников-полотенец. Нисколько не смутившись, он пояснил, что ему неудобно перед посетителями и гостями, а особенно перед начальством, за «фашистскую свастику» на местных божниках. Пример показывает, сколь сильна была большевистская «противояргическая прививка» у старшего поколения спустя 60 лет после запрета креста с загнутыми концами.

Н.Р. Гусева так описывает время забвения и подавления ярги-свастики в общественной мысли и науке советского времени:

В публикациях, особенно в послевоенных издани­ях, свастику изгоняли со страниц книг, и такое отношение можно понять, но трудно простить — ведь описание орна­мента является строгим историческим источником, и такие искажения в передаче информации мешают учёным прихо­дить к должным выводам.

Она полагала, что запрет властей на свастику можно сравнить с действиями градоначальника города Глупова из известного сочинения М.Е. Салтыкова-Щедрина, когда тот по приезду сжёг гимназию и запретил науки. Можно написать указ о за­прете солнца, но нельзя запретить его ежедневный восход, дарующий свет Земле.

Б.А. Рыбаков в знаменитых трудах о древнейшей матери­альной культуре славян и русов, об основах их мировоззре­ния, как правило, обходился весьма ограниченным количе­ством изображений и упоминанием ярги, глубоко рассматри­вая при этом её природу и значение в обширных текстовых построениях. С чем же связана такая «скромность» в отно­шении к широко известному знаку? Ответ для исторической и археологической наук сегодня не может быть однозначным. Его поиск осложняется двумя явлениями. В труде «Языче­ство древних славян» Б.А. Рыбаков, опираясь на идеи В.А. Городцова, опубликовал из его работы рисунок северо­великорусской вышивки. Эта классическая в науке ссылка на основополагающие идеи, подкреплённая к тому же и сним­ками, доказательно подтверждает мысли самого учёного. Од­нако один и тот же рисунок у В.А. Городцова и у Б.А. Рыбакова несёт различную смысловую нагрузку . Вместо трёх ярг как у В.А. Городцова у Б.А. Ры­бакова на их местах помещены равносторонние кресты. Вместе с тем, например, А.К. Амброз в своей статье, ссылаясь на тот же рисунок В.А. Городцова, дал его прорись без искажений, с яргами.

Объяснение подмены Б.А. Рыбаковым ярги на косой крест видится в следующем. Журнал «Советская археология» со статьёй А.К. Амброза издавалась малым выпуском, предна­значенным только для ограниченного круга исследователей. Труд же Б.А. Рыбакова был издан и переиздан стотысячными выпусками, доступными для миллионов читателей, не подо­зревающих о подобном искажении научной истины. Можно привести и другие примеры изобразительной подмены ярг в выдающемся труде Б. А. Рыбакова.

Установленное нами событие искажения Рыбаковым русского узорочья совершенно недавно получило точное объяснение.

Но прежде ещё приведём пример яркого явления запре­та на яргу и свастику в трудах русских советских учёных. Изучая известные работы С.В. Жарниковой по русскому народному и индоевропейскому узорочью, мы обратили вни­мание на её статью в Международном сборнике 1984 г. Сборник учёных международного уровня был издан в Москве на одном из иностранных языков, под покровитель­ством ЮНЕСКО. В статье представлен широкий ряд из ярги- ческих и свастических знаков [Zharnikova S., 1984, вып. 6, рис. 1-61]. Всего показано шестьдесят одно яргическое и свастическое изображение, они все обозначены числами. Сложности перевода и интерес к статье был столь большим, что мы нашли копию, повтор этой статьи на русском языке, выпущенной в 1985 году в той же редакционной коллегии [Жарникова С.В., 1985, вып. 8, рис. 1-51]. Каково же было наше удивление, что в рисунках статьи, изданной на русском языке, мы не увидели образцовых и классических ярг и сва­стик. Часть рисунков исчезла бесследно, другая часть была заменена иными узорами. Исследование текста показало, что вырванных листов нет, подчисток также. Куда из статьи делись двадцать рисунков с яргами? Через несколько лет, уже общаясь со С.В. Жарниковой, мы услышали из её уст по это­му поводу следующее. Когда сборник был готов к изданию, его прочитали соответствующие товарищи из ЦК партии, как было принято. Бьющие в глаза ярги им не понравились, о чём было сказано Б.А. Рыбакову, отвечавшему за содержание.

С.В. Жарникова рассказывает это так:

И вот звонит Борис Александрович мне домой и говорит, что Светлана Алексан­дровна, нужно немного статью подправить. Вот свастики, самые такие, необходимо из статьи убрать. Я ему отвечаю. - Борис Александрович, так ведь уже статья вышла у нас в Москве, с этими рисунками! Рыбаков: - Так это для ЮНЕ­СКО, за рубеж. ... В ЦК просили убрать свастики. Понима­ешь, 40 годовщина Победы над нацизмом (разговор был в преддверии Дня Победы). Неудобно.... Я же тоже в работах вынужден свастики заменять на косые кресты.

В итоге ста­тья была обрезана на два добрых десятка образцовых ярг и свастик, часть которых заменена иными узорами.

Это рисунки с яргами и свастиками, изъятыми из научной работы по цензурным соображениям.

 

Разговор прояснил ещё более важные вещи. Ярга в трудах Б.А. Рыбакова исчезала не по недосмотру академика, а по требованию контролирующих лиц. Случай с работами Жар­никовой и Рыбакова подтверждает существование запрета на показ яргического узорочья в СССР.

...

Запрет начертания и написания очевиден и в опубликованном изображении глиняного сосуда, найденного в Самарре и датируемого 4 тыс. до н.э. В послевоенных изображениях этого памятника срединная свастика, как правило, отсутствует. Так, на задней обложке научно-просветительской книги А.Л. Монгайта «Археология и современность» изображение ярги полузатёрто, чем создаётся ложное впечатление о плохой сохранности подлинника.

Фото - Свастика на глиняном сосуде

* Слева оригинал, справа изображение на обложке книги А.Л. Монгайта.

...

В 1960 г. появляется одна из первых советских работ, пол­ностью посвященная смыслам знаков культов небесных све­тил в Древней Руси. Её сочинитель В.П. Даркевич сразу же подчеркнул отсутствие научной ли­тературы по проблеме ярги у восточных славян. Рассматри­вая крючковатый крест и другие солнечные знаки, учёный ни словом, ни мыслью не подверг сомнению положительное значение ярги и не вложил чего-либо отрицательного в её смысл, хотя для поколения В.П. Даркевича и его научных ре­дакторов Великая Отечественная война 1941—1945 гг. оста­лась вечно живой по своим страшным результатам. Тем не менее, сознание современников не связывало ужа­сы войны со знаком ярги.

Ярга наряду с другими знаками - крестом, кругом, колесом - выступает явлением «настолько устойчивым, что в качестве декоративных элементов сохра­нилась в народных узорах (резьба по дереву, вышивка) до наших дней».

Учёный под­чёркивает продолжающее бытование ярги-креста в русской народной культуре во второй половине 20 века.

В.П. Даркевич считал «прямолинейные» и «криволинейные» ярги повсе­местно распространёнными в Древней Руси в значении огня и солнца. Им была составлена таблица народно­православных знаков небесных светил, встречающихся в средневековых русских украшениях, где широко представле­ны и яргические образы. Яргу и её разновидности Даркевич относил к древним начертаниям, присущим духовной куль­туре родноверческого мировоззрения русичей и дошедшим до современности в неизменных видах в русской народной культуре.

...

Для современного общественного мнения (мы его отделяем от народного) среди наших соотечественников тоже характерно недопонимание историко-культурного значения ярги не только для русской культуры, но и для культур большинства народов России. У народов России ярга и свастика также являются одним из основных знаков одежды, знаковых средств обрядов и обычаев. Существующий ныне законодательный запрет на нацистскую знаковость трудно отделить от запрета на использование ярги, и поэтому он, по сути, продолжает общекультурную политику большевиков-ленинцев 20-30-х гг. 20 в. запрещавших Бога, веру и русскую народную культуру. Вне всякого сомнения, это касается и других народов в определённой мере.

 

Фрагменты книги "Ярга-крест и свастика: народная исконь в науке" П. И. Кутенков, А. Г. Резунков

 

Современная одежда с яргическими знаками: ]]>]]>славянскаяодежда.рф]]>]]>

 

Загрузка...
Развернуть комментарии