Кавказцы воевали за Гитлера

Почему в конце 1943 - начале 1944 г. некоторые народы Северного Кавказа были депортированы в глубокий тыл? Статья на большом количестве фактов подтверждает ]]>слова гвардии сержанта Трунина]]>  - эти народы воевали за Гитлера, оказывая максимальную поддержку в геноциде русов.


После провала на полях Смоленщины и Подмосковья фашистского плана "молниеносной войны" спецслужбы Третьего рейха кардинально изменили формы и методы своей деятельности. Помимо чисто тактической разведки в прифронтовой полосе, они развернули широкомасштабную разведывательно-диверсионную работу в глубоком советском тылу в надежде всколыхнуть профашистские восстания, итогом которых стал бы захват немцами нефтяных промыслов и иных стратегических объектов. При этом особый упор делался на республики Северного Кавказа со сложной внутренней обстановкой и наличием очагов сопротивления в лице антисоветских повстанческих движений. Одним из таких регионов являлась на тот момент Чечено-Ингушетия, в сторону которой и обратила свой взор немецкая военная разведка (абвер).

НЕСПОКОЙНАЯ РЕСПУБЛИКА

Рост активности религиозных и бандитских авторитетов наблюдался в ЧИ АССР еще до начала Великой Отечественной войны, оказывая тем самым серьезное негативное влияние на обстановку в республике. Ориентируясь на мусульманскую Турцию, они пропагандировали объединение мусульман Кавказа в единое государство под протекторатом Турции.

Для достижения своей цели сепаратисты призывали население республики к сопротивлению мероприятиям правительства и местных органов власти, инициировали открытые вооруженные выступления. Особый упор делался на обработку чеченской молодежи против службы в Красной Армии и учебы в школах ФЗО. За счет дезертиров, переходивших на нелегальное положение, пополнялись бандитские формирования, которые преследовались подразделениями войск НКВД.

Так, в 1940 г. была выявлена и обезврежена повстанческая организация шейха Магомет-Хаджи Курбанова. В январе 1941 г. локализовано крупное вооруженное выступление в Итум-Калинском районе под предводительством Идриса Магомадова. Всего же в 1940 г. административными органами ЧИАССР было арестовано 1055 бандитов и их пособников, у которых изъято 839 винтовок и револьверов с боеприпасами к ним. Предано суду 846 дезертиров, уклонявшихся от службы в Красной Армии. Начало Великой Отечественной войны повлекло за собой новую серию бандитских вылазок в Шатойском, Галанчожском и Чеберлоевском районах. По данным НКВД, за август - ноябрь 1941 г. в вооруженных выступлениях приняло участия до 800 человек.

ДИВИЗИЯ, НЕ ДОЕХАВШАЯ ДО ФРОНТА

Находясь на нелегальном положении, лидеры чечено-ингушских сепаратистов рассчитывали на скорое поражение СССР в войне и повели широкую пораженческую агитацию за дезертирство из рядов Красной Армии, срыв мобилизации, сколачивание вооруженных формирований для борьбы в пользу Германии. При первой мобилизации с 29 августа по 2 сентября 1941 г. подлежало призыву в строительные батальоны 8000 человек. Однако к месту назначения, в г. Ростов-на-Дону, приехало только 2500, остальные 5500 либо просто уклонились от явки на призывные пункты, либо дезертировали по пути следования.

Во время дополнительной мобилизации в октябре 1941 г. лиц 1922 года рождения из 4733 призывников уклонилось от явки на призывные пункты 362 человека.

По решению Государственного Комитета Обороны в период с декабря 1941 по январь 1942 г. в ЧИ АССР из коренного населения была сформирована 114-я национальная дивизия. По данным на конец марта 1942 г., из нее успели дезертировать 850 человек.

Вторая массовая мобилизация по Чечено-Ингушетии началась 17 марта 1942 г. и должна была завершиться 25-го. Количество лиц, подлежащих мобилизации, составляло 14577 человек. Однако к назначенному сроку было мобилизовано только 4887, из них направлено в войсковые части лишь 4395, т. е. 30% от положенного по разнарядке. В связи с этим срок мобилизации был продлен до 5 апреля, но число мобилизованных увеличилось только до 5543 человек. Причиной срыва мобилизации явились массовое уклонение военнообязанных от призыва и дезертирство по пути следования на сборные пункты.

При этом уклонялись от призыва члены и кандидаты в члены ВКП(б), комсомольцы, ответственные работники районных и сельских Советов (председатели исполкомов, председатели и парторги колхозов и т. д.).

23 марта 1942 г. со станции Моздок сбежал мобилизованный Надтеречным РВК депутат Верховного Совета ЧИ АССР Дага Дадаев. Под влиянием его агитации с ним сбежали еще 22 человека. В числе дезертиров оказались также несколько инструкторов РК ВЛКСМ, народный судья и районный прокурор.

К концу марта 1942 г. общая численность дезертиров и уклонившихся от мобилизации по республике достигла 13 500 человек. Таким образом, действующая Красная Армия недополучила полновесную стрелковую дивизию. В условиях массового дезертирства и активизации повстанческого движения на территории ЧИАССР в апреле 1942 г. нарком обороны СССР подписал приказ об отмене призыва в армию чеченцев и ингушей.

В январе 1943 г. областной комитет ВКП(б) и СНК ЧИ АССР обратились в НКО СССР с предложением об объявлении дополнительного набора военнослужащих-добровольцев из числа жителей республики. Предложение было удовлетворено, и местные власти получили разрешение на призыв 3000 добровольцев. Согласно приказу НКО призыв предписывалось провести в период с 26 января по 14 февраля 1943 г. Однако утвержденный план очередного призыва и на сей раз был с треском провален как по срокам исполнения, так и по количеству добровольцев, направленных в войска.

Так, по состоянию на 7 марта 1943 г. из признанных годными к строевой службе в Красную Армию было направлено 2986 "добровольцев". Из них прибыло в часть лишь 1806 человек. Только по пути следования успели дезертировать 1075 человек. Кроме того, из районных мобилизационных пунктов и по пути следования в г. Грозный сбежало еще 797 "добровольцев". Всего же с 26 января по 7 марта 1943 г. дезертировало 1872 военнообязанных из так называемого последнего "добровольного" призыва в ЧИ АССР.

Среди сбежавших вновь фигурировали представители районного и областного партийного и советского активов: секретарь Гудермесского РК ВКП(б) Арсанукаев, заведующий отделом Веденского РК ВКП(б) Магомаев, секретарь обкома ВЛКСМ по военной работе Мартазалиев, второй секретарь Гудермесского РК ВЛКСМ Таймасханов, председатель Галанчожского райисполкома Хаяури.

В ТЫЛУ КРАСНОЙ АРМИИ


Ведущую роль в срыве мобилизации сыграли действовавшие в подполье чеченские политические организации - "Национал-социалистическая партия кавказских братьев" и "Чечено-Горская национал-социалистическая подпольная организация". Первой руководил ее организатор и идеолог Хасан Исраилов, ставший одной из центральных фигур повстанческого движения в Чечне в период Великой Отечественной войны. С началом войны Исраилов перешел на нелегальное положение и вплоть до 1944 г. руководил рядом крупных бандформирований, поддерживая при этом тесную связь с немецкими разведорганами.

Во главе другой организации стоял брат известного в Чечне революционера А. Шерипова - Майрбек Шерипов. В октябре 1941 г. он также перешел на нелегальное положение и сколотил вокруг себя несколько бандитских отрядов, состоявших главным образом из дезертиров. В августе 1942 г. М. Шерипов поднял вооруженное восстание в Чечне, в ходе которого был разгромлен административный центр Шароевского района село Химой, а также предпринята попытка к захвату соседнего райцентра - села Итум-Кале. Однако бой с местным гарнизоном повстанцы проиграли и вынуждены были отступить.

В ноябре 1942 г. Майрбек Шерипов в результате конфликта с сообщниками был убит. Часть членов его бандгрупп примкнула к Х. Исраилову, часть продолжала действовать в одиночку, а часть сдалась властям.

Всего же в образованных Исраиловым и Шериповым профашистских партиях состояло свыше 4000 членов, а общая численность их повстанческих отрядов достигла 15 000 человек. Во всяком случае, именно такие цифры сообщил Исраилов германскому командованию в марте 1942 г. Таким образом, в ближайшем тылу Красной Армии оперировала целая дивизия идейных бандитов, готовых в любой момент оказать существенную помощь наступавшим немецким войскам.

Впрочем, это понимали и сами немцы. Захватнические планы немецкого командования включали в себя активное использование "пятой колонны" - антисоветски настроенных лиц и групп в тылу Красной Армии. К таковым оно, безусловно, относило и бандподполье в Чечено-Ингушетии.

"ПРЕДПРИЯТИЕ "ШАМИЛЬ"

Правильно оценив потенциал повстанческого движения для наступающего вермахта, германские спецслужбы задались целью объединить все бандформирования под единым командованием. Для подготовки единовременного восстания в горной Чечне в качестве координаторов и инструкторов предполагалось забросить специальных эмиссаров абвера.

На решение этой задачи был нацелен 804-й полк дивизии специального назначения "Бранденбург-800", направленный на Северо-Кавказский участок советско-германского фронта. Подразделения данной дивизии проводили по заданиям абвера и командования вермахта диверсионно-террористические акты и разведывательную работу в тылу советских войск, захватывали важные стратегические объекты и удерживали их до подхода основных сил.

В составе 804-го полка существовала зондеркоманда обер-лейтенанта Герхарда Ланге, условно именовавшаяся "предприятие "Ланге" или "предприятие "Шамиль". Команда была укомплектована агентами из числа бывших военнопленных и эмигрантов кавказских национальностей и предназначалась для подрывной деятельности в тылу советских войск на территории Кавказа. Перед заброской в тыл Красной Армии диверсанты проходили девятимесячное обучение в спецшколе, расположенной в Австрии в районе замка Мосхам. Здесь преподавали подрывное дело, топографию, учили обращаться со стрелковым оружием, приемам самозащиты и пользования фиктивными документами. Непосредственную переброску агентов за линию фронта осуществляла абверкоманда-201.

25 августа 1942 г. из Армавира группа обер-лейтенанта Ланге в количестве 30 человек, укомплектованная в основном чеченцами, ингушами и осетинами, была десантирована в район селений Чишки, Дачу-Борзой и Дуба-Юрт Атагинского района ЧИ АССР для совершения диверсионно-террористических актов и организации повстанческого движения, приурочив восстание к началу наступления немцев на Грозный.

В этот же день возле селения Бережки Галашкинского района приземлилась еще одна группа из шести человек во главе с уроженцем Дагестана, бывшим эмигрантом Османом Губе (Саиднуровым), которого, для придания должного веса среди кавказцев, нарекли в документах "полковником германской армии". Изначально группе была поставлена задача продвинуться к селу Автуры, где, по данным немецкой разведки, в лесах скрывалось большое количество чеченцев, дезертировавших из Красной Армии. Однако из-за ошибки немецкого пилота парашютисты были выброшены значительно западнее намеченного района. Одновременно Осману Губе предстояло стать координатором всех вооруженных бандформирований на территории Чечено-Ингушетии.

А в сентябре 1942 г. на территории ЧИ АССР была выброшена еще одна группа диверсантов в количестве 12 человек под руководством унтер-офицера Герта Реккерта. Арестованный органами НКВД в Чечне агент абвера Леонард Четвергас из группы Реккерта на допросе о ее целях показал: "Информируя нас о предстоящей высадке в тылу Красной Армии и наших задачах, командование немецкой армии заявляло нам: советский Кавказ сильно поражен бандитизмом, а действующие бандитские формирования ведут активную борьбу против советской власти на всем этапе ее существования, что народы Кавказа истинно желают победы германской армии и установления на Кавказе немецких порядков. Поэтому по высадке в советском тылу десантные группы должны немедленно войти в связь с действующими бандформированиями и, используя их, поднять народы Кавказа на вооруженное восстание против советской власти. Свергнув советскую власть в республиках Кавказа и передав ее в руки немцев, обеспечить успешное продвижение наступающей германской армии в Закавказье, которое последует в ближайшие дни. Десантным группам, готовящимся к высадке в тылу Красной Армии, в качестве ближайшей задачи ставилось также сохранение во что бы то ни стало нефтяной промышленности г. Грозного от возможного разрушения отступающими частями Красной Армии".

ДИВЕРСАНТАМ ПОМОГАЛИ ВСЕ!

Оказавшись в тылу, парашютисты повсеместно пользовались симпатиями со стороны населения, готового оказать помощь продуктами и разместить на ночлег. Отношение местных жителей к диверсантам было настолько лояльным, что те могли позволить себе ходить в советском тылу в немецкой военной форме.

Спустя несколько месяцев арестованный органами НКВД Осман Губе так описывал на допросе свои впечатление от первых дней пребывания на чечено-ингушской территории: "Вечером к нам в лес пришел колхозник по имени Али-Магомет и с ним еще один по имени Магомет. Сначала они не поверили, кто мы такие, но когда мы дали клятву на Коране в том, что действительно посланы в тыл Красной Армии германским командованием, то они нам поверили. Они нам сказали, что местность, на которой мы находимся, равнинная и здесь нам оставаться опасно. Поэтому они рекомендовали уйти в горы Ингушетии, поскольку там скрываться будет легче. Пробыв 3-4 дня в лесу вблизи села Бережки, мы в сопровождении Али-Магомета направились в горы к селению Хай, где Али-Магомет имел хороших знакомых. Одним из его знакомых оказался некий Илаев Касум, который нас принял к себе, и у него мы остались ночевать. Илаев познакомил нас со своим зятем Ичаевым Сосланбеком, который и проводил нас в горы...

Когда мы находились в шалаше близ селения Хай, к нам довольно часто заходили разные чеченцы, проходившие по близлежащей дороге, и выражали обычно сочувствие нам...".

Однако сочувствие и поддержку агенты абвера получали не только от простых крестьян. Свое сотрудничество с охотой предлагали и председатели колхозов, и руководители партийно-советского аппарата. "Первым человеком, с которым я прямо говорил о развертывании антисоветской работы по заданию немецкого командования, - рассказывал на следствии Осман Губе, - был председатель Даттыхского сельсовета, член ВКП(б) Ибрагим Пшегуров. Я ему рассказал, что являюсь эмигрантом, что мы сброшены на парашютах с немецкого самолета и что нашей целью являются оказание помощи немецкой армии в освобождении Кавказа от большевиков и проведение дальнейшей борьбы за независимость Кавказа. Пшегуров сказал, что мне вполне сочувствует. Он рекомендовал устанавливать сейчас связи с нужными людьми, но открыто выступать только тогда, когда немцы возьмут город Орджоникидзе".

Чуть позже "на прием" к посланцу абвера явился председатель Акшинского сельсовета Дуда Ферзаули. По словам О. Губе, "Ферзаули сам подходил ко мне и всячески доказывал, что он не коммунист, что он обязуется выполнить любое мое задание... При этом он принес пол-литра водки и всячески старался меня задобрить, как посланца от немцев. Он просил взять его под мое покровительство после того, как их местность будет оккупирована немцами".

Представители местного населения не только укрывали и кормили абверовских диверсантов, но и подчас сами выступали с инициативой проведения диверсионно-террористических актов. В показаниях Османа Губе описан эпизод, когда в его группу пришел местный житель Муса Келоев, который сказал, "что готов выполнить любое задание, и сам заметил, что важно нарушить железнодорожное движение по узкоколейной дороге Орджоникидзевская - Мужичи, т. к. по ней перевозятся военные грузы. Я с ним договорился, что необходимо взорвать на этой дороге мост. Для осуществления взрыва я послал вместе с ним участника моей парашютной группы Салмана Агуева. Вернувшись, они сообщили, что взорвали неохранявшийся деревянный железнодорожный мост".

ВОССТАНИЕ ЗА ВОССТАНИЕМ

Выброшенные на территорию Чечни абверовцы вошли в контакт с руководителями повстанцев Х. Исраиловым и М. Шериповым, рядом других полевых командиров и приступили к выполнению своей основной задачи - организации восстания в тылу Красной Армии. Уже в октябре 1942 г. немецкий парашютист Реккерт, заброшенный месяцем раньше в горную часть Чечни, совместно с главарем одного из бандформирований Расулом Сахабовым, спровоцировали массовое вооруженное выступление жителей сел Веденского района Сельментаузен и Махкеты. На локализацию восстания были стянуты значительные силы регулярных частей Красной Армии, защищавшей в тот момент Северный Кавказ. Это восстание готовилось около месяца. По показаниям пленных немецких парашютистов, в район села Махкеты авиацией противника было сброшено 10 крупных партий вооружения (свыше 500 единиц стрелкового оружия, 10 пулеметов и боеприпасы и ним), которое было тут же роздано повстанцам.

Активные действия вооруженных боевиков отмечались в этот период в республике повсеместно. О масштабах бандитизма в целом свидетельствует следующая документальная статистика. В течение сентября - октября 1942 г. органами НКВД ликвидирована 41 вооруженная группа общей численностью свыше 400 "кадровых" бандитов (без учета восстания в селах Сельментаузен и Махкеты). Добровольно сдалось и захвачено в плен 60 бандитов-одиночек. На 1 ноября 1942 г. было выявлено 35 действующих бандгрупп и до 50 одиночек.

Подрывные акции абвера не ограничивались только Чечено-Ингушетией. Мощную базу поддержки гитлеровцы имели в Хасавюртовском районе Дагестана, населенном преимущественно чеченцами. Здесь также поднялась волна бандитизма. Так, например, в сентябре 1942 г. жители села Можгар, саботировавшие выполнение хозяйственных мероприятий, зверски убили первого секретаря Хасавюртовского райкома ВКП(б) Лукина и всем селением ушли в горы.

Тогда же в этот район была заброшена абверовская диверсионная группа из 6 человек под руководством Сайнутдина Магомедова с задачей организации восстаний в приграничных с Чечней районах Дагестана. Все члены группы были одеты в форму немецких офицеров. Однако принятыми органами госбезопасности мерами группа была быстро локализована, а на месте ее приземления обнаружен тюк с фашистской литературой.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ?


Несмотря на то что попытки немецких спецслужб взорвать Чечено-Ингушетию изнутри потерпели неудачу, командование вермахта в целом положительно оценило помощь, оказанную ему повстанцами и, как свидетельствуют трофейные документы, а также и показания пленных, рассчитывало на нее и в дальнейшем.

В августе 1943 г. абвер забросил в ЧИ АССР еще три группы диверсантов. По состоянию на 1 июля 1943 г. на территории республики в розыске органов НКВД значилось 34 вражеских парашютиста, в т. ч. 4 немца, 13 чеченцев и ингушей, остальные представляли другие национальности Кавказа.

Всего же за 1942-1943 гг. в Чечено-Ингушетию для связи с местным бандподпольем абвер забросил около 80 парашютистов, из которых более 50 являлись изменниками Родины из числа бывших советских военнослужащих, выходцев с Кавказа. В подавляющем большинстве они были либо захвачены, либо ликвидированы органами госбезопасности, но некоторым из них, главным образом немцам, все же удалось вернуться за линию фронта с помощью проводников из местного населения, симпатизировавших фашистам.

Из показаний пленных и донесений разведки руководство СССР и Красной Армии получало данные о том, что повстанческие силы Чечено-Ингушетии гитлеровцы намерены использовать и в 1944 г. при проведении крупных десантных операций в калмыцких и ногайских степях, с перспективой отторжения от военно-промышленных районов Урала и Сибири, а также от ушедшего на запад фронта всего кавказского региона с его запасами главного стратегического сырья - нефти. Реальным подтверждением существования такого сценария служит намечавшаяся абвером на весну 1944 г. операция под кодовым названием "Римская цифра II", в ходе которой предполагалось десантировать в советском тылу 36 кавалерийских эскадронов (так называемый "корпус доктора Долля"), сформированных их числа изменивших Родине военнопленных-кавказцев и калмыков.

Поскольку потеря нефтяных месторождений Северного Кавказа и Баку обернулась бы для наступающей Красной Армии полной катастрофой, руководством страны были приняты превентивные меры, направленные на лишение немецких войск базы поддержки. В результате в конце 1943 - начале 1944 г. некоторые народы Северного Кавказа, в т. ч. чеченцы и ингуши, как оказавшие и могущие оказать в дальнейшем наибольшую помощь фашистам, были депортированы в глубокий тыл.

Однако эффективность данной акции, жертвой которой стали главным образом ни в чем не повинные старики, женщины и дети, оказалась иллюзорной. Основные силы вооруженных бандформирований, озлобленные и доведенные до отчаяния, как всегда, укрылись в труднодоступной горной части республики, откуда они продолжали совершать бандитские вылазки еще в течение нескольких лет.

]]>]]>
]]>]]>

]]>]]>Источник]]>]]>

 

ЛИШЬ К 1970 ГОДУ В ЧЕЧНЕ БЫЛА ЛИКВИДИРОВАНА ПОСЛЕДНЯЯ БАНДА “ПОВСТАНЦЕВ”, СФОРМИРОВАННАЯ ФАШИСТСКИМИ СПЕЦСЛУЖБАМИ

В Центральном архиве ФСБ хранятся рассекреченные материалы уголовного дела резидента германской разведки Османа Сайднурова (агентурный псевдоним - Губе), заброшенного в Чечено-Ингушскую АССР в 1942 году для формирования бандгрупп и организации восстания на Кавказе.

В начале 1943 года фашистский эмиссар Осман Губе был арестован советской контрразведкой и дал откровенные показания, которые способствовали почти полному разгрому кавказского “повстанческого” движения. Вот несколько выдержек из протоколов допросов фашистского резидента.

“Вопрос: - Как вы попали на территорию Чечено-Ингушской АССР?

Ответ: - На территорию Чечено-Ингушетии я был выброшен с самолета, принадлежащего германской армии, 25 августа 1942 года и приземлился в районе селений Аршты - Берешки Галашкинского района.

Вопрос: - Сколько человек сброшено немцами одновременно с вами? Назовите их.

Ответ: - Четверо. Рамазанов Али, 45 лет, уроженец Казикумукского района Дагестанской АССР, проживавший в Крыму, где он занимался насечкой по серебру; Гасанов Дауд, 35 лет, уроженец села Унцукуль Дагестанской АССР; Баталов Ахмед, 30 лет, чеченец, уроженец Шалинского района Чечено-Ингушской АССР; Агаев Салман, чеченец, уроженец Чечено-Ингушской АССР, в Красной армии служил в парашютно-десантной части и вместе с группой в 15 человек в начале 1942 года был переброшен в Крым для соединения с партизанами, но на другой же день немцами был задержан и перевербован.

Вопрос: - С каким заданием вы прибыли в ЧИАССР?

Ответ: - Вербовка местных жителей. Разведдеятельность. Организация подрыва мостов и других сооружений в расчете на срыв передвижения частей Красной армии. Подбивать местное население на саботаж и срыв мероприятий советских органов по снабжению продуктами Красной армии. Вести среди населения профашистскую агитацию и распространять слухи о скором приходе немецких войск, предстоящем захвате ими всего Кавказа, обещая от имени германского командования независимость всем кавказским народам. Организовать, по возможности, восстание в горных районах и захватить власть в свои руки, объединив в этих целях бандитские шайки и повстанческие группы...

О том, что намерение фашистских спецслужб поднять на Кавказе восстание не было беспочвенным, свидетельствуют и документы местных политорганов, рассекреченные недавно в Центральном архиве Минобороны РФ.

По данным военных комиссариатов, в марте 1942 года из 14576 призывников-чеченцев дезертировали 13560 человек, которые ушли в горы и присоединились к бандам.

В конце августа 1943 года начальник политического отдела военного комиссариата ЧИАССР полковник Иванов доносил вышестоящему руководству: “В Шатоевском, Итум-Калинском, Чеберлоевском, Шароевском и других районах обстановка продолжает оставаться напряженной.

1. 12.8.43 г. группа бандитов вошла в райцентр Ачалукского р-на, вооруженная автоматами, винтовками. Бандиты подняли стрельбу, напали на квартиру милиционера Бистова, открыли по окнам огонь. Бистову удалось бежать, а 14-летняя дочь была убита.

2. 18.8.43 г. из колхоза им. “2-я пятилетка” Ачалукского района бандитами уведены колхозные лошади.

3. 18.8.43 г. в районе сел. Буты вооруженная банда до 30 человек напала на обоз с грузом Шароевского сельпо.

4. 19.8.43 г. группа вооруженной банды в Киринском сельсовете угнала до 300 голов овец.

5. В Ачхой-Мартановском р-не 13.8. 43 г. в селе Чу-Жи-Чу убита группой бандитов председатель сельсовета т. Ларсонова.

В настоящее время проводятся меры по ликвидации контрреволюционных бандитских групп в республике”.

Читая эти документы, невольно обращаешь внимание на то, что даже в военное время бандитские вылазки в Чечне были не столь кровавыми и жестокими, нежели сегодня. Может быть, именно поэтому некоторой части бандгрупп удалось избежать уничтожения, и они еще достаточно долго скрывались в горах после войны?

Недавно мне довелось беседовать на эту тему с генерал-майором КГБ Эдуардом Болеславовичем Нордманом. Вот что он рассказал:

- В 1968 году я участвовал в плановой проверке работы УКГБ Чечено-Ингушетии. Из бесед с местными чекистами неожиданно узнал, что в горах до сих пор скрываются две недобитые банды, сформированные в годы войны. Правда, их деятельность потеряла какой-либо политический оттенок. Просто выживали, грабили местное население. Но оно своих обидчиков не выдавало - в силу своеобразного менталитета.

Когда я возвратился в Москву, меня стали приглашать в начальственные кабинеты и расспрашивать об обстановке в Чечено-Ингушетии. Когда доходило до бандформирований, меня останавливали: мол, ты не говорил, я не слышал. Лишь секретарю ЦК Кириленко я смог до конца рассказать эту историю и предложил для решения проблемы создать в республиканском УКГБ отдел по борьбе с бандитизмом. Андрей Павлович ответил: “Ты соображаешь, что говоришь? Столько лет после войны прошло, а мы распишемся в том, что до сих пор не добили фашистских прихвостней? Позор!” Набрался я храбрости, пошел к Андропову, доложил ситуацию. При этом добавил: “Ведь ни у МВД, ни у КГБ не прописана в обязанностях борьба с бандитизмом по причине отсутствия такой проблемы. Вот никто и не гоняется за теми “атавистическими “бандами”. Юрий Владимирович тут же приказал создать спецотдел. К 1970 году с бандами в Чечено-Ингушетии было покончено. Правда, через двадцать лет они появились в еще большем количестве... Но это уже другая история.

 

]]>]]>Источник]]>]]>

 

Развернуть комментарии